В комнате было очень тепло. Изредка потрескивали трубы центрального отопления.
Пат во сне пошевелилась, и одеяло, шурша, медленно соскользнуло на пол.
«Ах, – думал я, – какая бронзовая мерцающая кожа!
Какое чудо эти тонкие колени!
И нежная тайна груди! – Я ощущал ее волосы на моем плече и губами чувствовал биение пульса в ее руке. – И ты должна умереть?
Ты не можешь умереть.
Ведь ты – это счастье».
Осторожно я опять натянул одеяло.
Пат что-то про бормотала во сне, замолкла и, не просыпаясь, медленно обняла меня за шею.
XXVII
Все последующие дни непрерывно шел снег.
У Пат повысилась температура, и она должна была оставаться в постели.
Многие в этом доме температурили.
– Это из-за погоды, – говорил Антонио. – Слишком тепло, и дует фен.
Настоящая погода для лихорадки.
– Милый, да выйди ты прогуляться, – сказала Пат. – Ты умеешь ходить на лыжах?
– Нет, где бы я мог научиться?
Ведь я никогда не бывал в горах.
– Антонио тебя научит.
Ему это нравится, и он к тебе хорошо относится.
– Мне приятнее оставаться здесь.
Она приподнялась и села в постели.
Ночная сорочка соскользнула с плеч.
Проклятье! какими худенькими стали ее плечи!
Проклятье! какой тонкой стала шея!
– Робби, – сказала она. – Сделай это для меня.
Мне не нравится, что ты сидишь все время здесь, у больничной постели.
Вчера и позавчера; это уж больше чем слишком.
– А мне нравится здесь сидеть, – ответил я. – Не имею никакого желания бродить по снегу.
Она дышала громко, и я слышал неравномерный шум ее дыхания.
– В этом деле у меня больше опыта, чем у тебя, – сказала она и облокотилась на подушку. – Так лучше для нас обоих.
Ты сам потом в этом убедишься. – Она с трудом улыбнулась. – Сегодня после обеда или вечером ты еще сможешь достаточно здесь насидеться.
Но по утрам это меня беспокоит, милый.
По утрам, когда температура, всегда выглядишь ужасно.
А вечером все по-другому.
Я поверхностная и глупая – я не хочу быть некрасивой, когда ты на меня смотришь.
– Однако, Пат… – Я поднялся. – Ладно, я выйду ненадолго с Антонио.
К обеду буду опять здесь.
Будем надеяться, что я не переломаю себе кости на этих досках, которые называются лыжами.
– Ты скоро научишься, милый. – Ее лицо утратило выражение тревожной напряженности. – Ты очень скоро будешь чудесно ходить на лыжах.
– И ты хочешь, чтобы я поскорее чудесно отсюда убрался, – сказал я и поцеловал ее.
Ее руки были влажны и горячи, а губы сухи и воспалены. * * *
Антонио жил на третьем этаже.
Он одолжил мне пару ботинок и лыжи. Они подошли мне, так как мы были одинакового роста.
Мы отправились на учебную поляну, неподалеку от деревни.
По дороге Антонио испытующе поглядел на меня.
– Повышение температуры вызывает беспокойство, – сказал он. – В такие дни здесь уже происходили разные необычайные вещи. – Он положил лыжи на снег и стал их закреплять. – Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать.
От этого можно сойти с ума.
– Здоровым тоже, – ответил я. – Когда находишься тут же и не можешь ничего сделать.
Он кивнул.