Она упрямо сжала губы:
– Перестань, Робби.
Ты должен жить еще очень долго.
Я хочу, чтобы ты был здоров и чтобы у тебя были дети и жена.
– Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя.
Ты мой ребенок и моя жена.
Несколько минут она лежала молча.
– Я очень хотела бы иметь от тебя ребенка, – сказала она потом и прислонилась лицом к моему плечу. – Раньше я этого никогда не хотела.
Я даже не могла себе этого представить.
А теперь я часто об этом думаю.
Хорошо было бы хоть что-нибудь после себя оставить.
Ребенок смотрел бы на тебя, и ты бы иногда вспоминал обо мне.
И тогда я опять была бы с тобой.
– У нас еще будет ребенок, – сказал я. – Когда ты выздоровеешь.
Я очень хочу, чтобы ты родила мне ребенка, Пат.
Но это должна быть девочка, которую мы назовем тоже Пат.
Она взяла у меня бокал и отпила глоток:
– А может быть, оно и лучше, что у нас нет ребенка, милый. Пусть у тебя ничего от меня не останется.
Ты должен меня забыть.
Когда же будешь вспоминать, то вспоминай только о том, что нам было хорошо вместе, и больше ни о чем.
Того, что это уже кончилось, мы никогда не поймем.
И ты не должен быть печальным.
– Меня печалит, когда ты так говоришь.
Некоторое время она смотрела на меня:
– Знаешь, когда лежишь вот так, то о многом думаешь.
И тогда многое, что раньше было вовсе незаметным, кажется необычайным.
И знаешь, чего я теперь просто не могу понять?
Что вот двое любят друг друга так, как мы, и все-таки один умирает.
– Молчи, – сказал я. – Всегда кто-нибудь умирает первым.
Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко.
– Нужно, чтобы умирали только одинокие.
Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят.
Я заставил себя улыбнуться.
– Да, Пат, – сказал я и взял ее горячую руку. – Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли?
Она кивнула:
– Да, милый.
Мы бы уж не допустили такого.
Если б только знать, что потом.
Ты веришь, что потом еще что-нибудь есть? – Да, – ответил я. – Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться.
Она улыбнулась:
– Что ж, и это довод.
Но ты находишь, что и они плохо устроены?
Она показала на корзину желтых роз у ее кровати.
– Вот то-то и оно, – возразил я. – Отдельные детали чудесны, но все в целом – совершенно бессмысленно.
Так, будто наш мир создавал сумасшедший, который, глядя на чудесное разнообразие жизни, не придумал ничего лучшего, как уничтожать ее.
– А потом создавать заново, – сказала Пат.
– В этом я тоже не вижу смысла, – возразил я. – Лучше от этого она пока не стала.
– Неправда, милый. – сказала Пат. – С нами у него все-таки хорошо получилось.
Ведь лучшего даже не могло и быть. Только недолго, слишком недолго. * * *
Несколько дней спустя я почувствовал покалывание в груди и стал кашлять.