Кофе целыми кофейниками?
Должно быть, здесь пирует большое общество и пьяные уже валяются под столами.
Но владелец кафе объяснил мне все.
Оказывается, сегодня в задней комнате торжественно провожали Лилли – подругу Розы.
Я хлопнул себя по лбу.
Разумеется, ведь я тоже был приглашен.
И притом как единственный мужчина, о чем многозначительно сказала мне Роза; педераст Кики, который тоже присутствовал там, не шел в счет.
Я успел сбегать и купить букет цветов, ананас, погремушку и плитку шоколада.
Роза встретила меня улыбкой светской дамы.
В черном декольтированном платье, она восседала во главе стола.
Ее золотые зубы сверкали.
Я осведомился, как чувствует себя малютка, и вручил целлулоидную погремушку и шоколад.
Роза сияла.
Ананас и цветы я поднес Лилли:
– От души желаю счастья.
– Он был и остается настоящим кавалером, – сказала Роза. – А теперь, Робби, усаживайся с нами.
Лилли была лучшей подругой Розы.
Она сделала блестящую карьеру.
Она достигла того, что является заветной мечтой каждой маленькой проститутки, – она была дамой из отеля.
Дама из отеля не выходит на панель – она живет в гостинице и там заводит знакомства.
Для большинства проституток это недостижимо. У них не хватает ни гардероба, ни денег, чтобы иметь возможность хоть некоторое время прожить, выжидая клиентов.
А вот Лилли хотя и селилась преимущественно в провинциальных гостиницах, но все же за несколько лет скопила почти четыре тысячи марок.
Теперь она собиралась выйти замуж.
Ее будущий супруг имел маленькую ремонтную мастерскую.
Он знал о ее прошлом, и это ему было безразлично.
За будущее он мог не беспокоиться. Когда одна из таких девиц выходила замуж, на нее можно было положиться.
Она уже все испытала, и ей это надоело. Такая становилась верной женой.
Свадьба Лилли была назначена на понедельник.
Сегодня Роза давала для нее прощальный ужин.
Все собрались, чтобы в последний раз побыть вместе с Лилли.
После свадьбы ей уже нельзя будет сюда приходить.
Роза налила мне чашку кофе.
Алоис подбежал с огромным пирогом, усыпанным изюмом, миндалем и зелеными цукатами.
Роза отрезала мне большой кусок.
Я знал, как следует поступить.
Откусив с видом знатока первый кусок, я изобразил величайшее удивление:
– Черт возьми! Но это уж, конечно, не покупное.
– Сама пекла, – сказала осчастливленная Роза.
Она была великолепной поварихой и любила, когда это признавали.
С ее гуляшами и пирогами никто не мог соревноваться.
Недаром она была чешкой.
Я огляделся.
Вот они сидят за одним столом – эти труженицы на виноградниках господа бога, безошибочно знающие людей, солдаты любви: красавица Валли, у которой недавно во время ночной прогулки на автомобиле украли горжетку из белого песца; одноногая Лина, ковыляющая на протезе, но все еще находящая любовников; стерва Фрицци, которая любит плоскостопого Алоиса, хотя уже давно могла бы иметь собственную квартиру и жить на содержании у состоятельного любовника; краснощекая Марго, которая всегда разгуливает в платье горничной и на это ловит элегантных клиентов, и самая младшая – Марион, сияющая и бездумная; Кики – который не может считаться мужчиной, потому что ходит в женском платье, румянится и красит губы; бедная Мими, которой все труднее ходить по панели, – ей уже сорок пять лет и вены у нее вздулись. Было еще несколько девиц из баров и ресторанов, которых я не знал, и, наконец, в качестве второго почетного гостя маленькая, седая, сморщенная, как мороженое яблоко, «мамаша» – наперсница, утешительница и опора всех ночных странниц, – «мамаша», которая торгует горячими сосисками на углу Николайштрассе, служит ночным буфетом и разменной кассой и, кроме своих франкфуртских сосисок, продает еще тайком сигареты и презервативы и ссужает деньгами.
Я знал, как нужно себя держать.
Ни слова о делах, ни одного скользкого намека; нужно забыть необычайные способности Розы, благодаря которым она заслужила кличку
«Железной кобылы», забыть беседы о любви, которые Фрицци вела с торговцем скота Стефаном Григоляйтом, забыть, как пляшет Кики на рассвете вокруг корзинки с булочками.
Беседы, которые велись здесь, были достойны любого дамского общества.
– Все уже приготовлено, Лилли? – спросил я.
Она кивнула:
– Приданым я запаслась давно.