– Машина находится здесь, – сказал я. – Но будьте любезны подождать немного, я сейчас занят.
Пройдите пока, пожалуйста, в помещение.
Франт некоторое время прислушивался к работе мотора, сперва с критическим, а затем с удовлетворенным выражением лица; потом он позволил мне проводить его в мастерскую.
– Идиот! – зарычал я на него и поспешил вернуться к Блюменталю.
– Если вы хоть разок проедетесь на машине, вы поиному отнесетесь к цене, – сказал я. – Вы можете испытывать ее сколько угодно.
Если позволите, если вам так удобнее, то я вечером могу заехать за вами, чтобы совершить пробную поездку.
Но мимолетное колебание уже прошло.
Блюменталь снова превратился в гранитный памятник.
– Ладно уж, – сказал он. – Мне пора уходить.
Если я захочу прокатиться для пробы, я вам позвоню.
Я видел, что больше ничего не поделаешь.
Этого человека нельзя было пронять словами.
– Хорошо, – сказал я. – Но не дадите ли вы мне свой телефон, чтобы я мог известить вас, если еще кто-нибудь будет интересоваться машиной?
Блюменталь как-то странно посмотрел на меня:
– Тот, кто только интересуется, еще не покупатель.
Он вытащил большой портсигар и протянул мне. Оказалось, что он все-таки курит. И, к тому же, сигары «Коронас», значит загребает деньги возами.
Но теперь мне уже все было безразлично.
Я взял сигару.
Он приветливо пожал мне руку и ушел.
Глядя вслед, я проклинал его безмолвно, но основательно.
Потом вернулся в мастерскую.
– Ну как? – встретил меня франт – он же Готтфрид Ленц. – Как у меня получилось?
Вижу, что ты мучишься, вот и решил помочь.
Благо Отто переоделся здесь, перед тем как пойти в финансовое управление.
Я увидел, что там висит его хороший костюм, мигом напялил его, выскочил в окно и вошел в ворота как солидный покупатель.
Здорово проделано, не правда ли?
– По-идиотски проделано, – возразил я. – Он же хитрее, чем мы оба, вместе взятые!
Погляди на эту сигару.
Полторы марки штука.
Ты спугнул миллиардера!
Готтфрид взял у меня сигару, понюхал и закурил:
– Я спугнул жулика, вот кого.
Миллиардеры не курят таких сигар.
Они покупают те, что полпфеннига штука.
– Чепуха, – ответил я. – Жулик не назовет себя Блюменталем.
Жулик представится графом Блюменау или вроде этого.
– Он вернется, – сказал Ленп, как всегда преисполненный надежд, и выдохнул сигарный дым мне в лицо.
– Он уже не вернется, – возразил я убежденно. – Однако где это ты раздобыл бамбуковую палку и перчатки?
– Взял в долг.
В магазине Бенн и компания, напротив нас.
Там у меня знакомая продавщица.
А трость я, пожалуй, оставлю.
Она мне нравится. – И, довольный собою, он стал размахивать толстой палкой.
– Готтфрид, – сказал я. – Ты здесь погибаешь впустую.
Знаешь что? Иди в варьете, на эстраду.
Там тебе место. * * *
– Вам звонили, – сказала Фрида, косоглазая служанка фрау Залевски, когда я днем забежал ненадолго домой.
Я обернулся к ней:
– Когда?
– С полчаса назад.