Ему исполнилось сорок два года.
Хоть я и знал, что все это от опьянения, но мне становилось как-то не по себе, когда я видел его таким.
Он встречался с нами не часто и пил в одиночестве в своей мастерской.
А это быстро ведет к гибели.
Мгновенная улыбка промелькнула на его лице.
Он сунул мне в руку бокал:
– Пей, Робби.
И спасайся.
Помни о том, что я тебе говорил.
– Хорошо, Фердинанд.
Ленц завел патефон.
У него была коллекция негритянских песен. Он проиграл нам некоторые из них: о Миссисипи, о собирателях хлопка, о знойных ночах и голубых тропических реках.
VI
Патриция Хольман жила в большом желтом доме, отделенном от улицы узкой полосой газона.
Подъезд был освещен фонарем.
Я остановил кадилляк.
В колеблющемся свете фонаря машина поблескивала черным лаком и походила на могучего черного слона.
Я принарядился: кроме галстука, купил новую шляпу и перчатки, на мне было длинное пальто Ленца – великолепное серое пальто из тонкой шотландской шерсти.
Экипированный таким образом, я хотел во что бы то ни стало рассеять впечатление от первой встречи, когда был пьян.
Я дал сигнал.
Сразу же, подобно ракете, на всех пяти этажах лестницы вспыхнул свет.
Загудел лифт.
Он снижался, как светлая бадья, спускающаяся с неба.
Патриция Хольман открыла дверь и быстро сбежала по ступенькам.
На ней был короткий коричневый меховой жакет и узкая коричневая юбка.
– Алло! – она протянула мне руку. – Я так рада, что вышла.
Весь день сидела дома.
Ее рукопожатие, более крепкое, чем можно было ожидать, понравилось мне.
Я терпеть не мог людей с руками вялыми, точно дохлая рыба.
– Почему вы не сказали этого раньше? – спросил я. – Я заехал бы за вами еще днем.
– Разве у вас столько свободного времени? – Не так уж много, но я бы как-нибудь освободился.
Она глубоко вздохнула:
– Какой чудесный воздух! Пахнет весной.
– Если хотите, мы можем подышать свежим воздухом вволю, – сказал я. – Поедем за город, в лес, – у меня машина. – При этом я небрежно показал на кадилляк, словно это был какой-нибудь старый фордик.
– Кадилляк? – Она изумленно посмотрела на меня. – Ваш собственный?
– На сегодняшний вечер.
А вообще он принадлежит нашей мастерской.
Мы его хорошенько подновили и надеемся заработать на нем, как еще никогда в жизни.
Я распахнул дверцу:
– Не поехать ли нам сначала в
«Лозу» и поужинать? Как вы думаете?
– Поедем ужинать, но почему именно в
«Лозу»?
Я озадаченно посмотрел на нее.
Это был единственный элегантный ресторан, который я знал.
– Откровенно говоря, – сказал я, – не знаю ничего лучшего.
И потом мне кажется, что кадилляк кое к чему обязывает.
Она рассмеялась:
– В «Лозе» всегда скучная и чопорная публика.
Поедем в другое место!