Между прочим, пальто тебе идет.
Я покраснел.
– Нечего краснеть.
Ты абсолютно прав.
Хотелось бы и мне уметь так…
Я помолчал немного.
– Готтфрид, но почему же? – спросил я наконец.
Он посмотрел на меня:
– Потому, что все остальное дерьмо, Робби.
Потому что в наше время нет ничего стоящего.
Вспомни, что тебе говорил вчера Фердинанд.
Не так уж он неправ, этот старый толстяк, малюющий покойников.
Вот, а теперь садись за этот ящик и сыграй несколько старых солдатских песен.
Я сыграл
«Три лилии» и
«Аргоннский лес».
Я вспоминал, где мы распевали эти песни, и мне казалось, что здесь, в этом пустом кафе, они звучат как-то призрачно…
VII
Два дня спустя Кестер, запыхавшись, выскочил из мастерской:
– Робби, звонил твой Блюменталь.
В одиннадцать ты должен подъехать к нему на кадилляке.
Он хочет совершить пробную поездку.
Если бы только это дело выгорело!
– А что я вам говорил? – раздался голос Ленца из смотровой канавы, над которой стоял форд. – Я сказал, что он появится снова.
Всегда слушайте Готтфрида!
– Да заткнись ты, ведь ситуация серьезная! – крикнул я ему. – Отто, сколько я могу ему уступить?
– Крайняя уступка – две тысячи.
Самая крайняя – две тысячи двести.
Если нельзя будет никак иначе – две тысячи пятьсот.
Если ты увидишь, что перед тобой сумасшедший, – две шестьсот.
Но тогда скажи, что мы будем проклинать его веки вечные.
– Ладно.
Мы надраили машину до немыслимого блеска.
Я сел за руль.
Кестер положил мне руку на плечо:
– Робби, помни: ты был солдатом и не раз бывал в переделках.
Защищай честь нашей мастерской до последней капли крови.
Умри, но не снимай руки с бумажника Блюменталя.
– Будет сделано, – улыбнулся я.
Ленц вытащил какую-то медаль из кармана?
– Потрогай мой амулет, Робби!
– Пожалуйста.
Я потрогал медаль.
Готтфрид произнес заклинание: – Абракадабра, великий Шива, благослови этого трусишку, надели его силой и отвагой!
Или лучше вот что – возьми-ка амулет с собой!
А теперь сплюнь три раза.
– Все в порядке, – сказал я, плюнул ему под ноги и поехал. Юпп возбужденно отсалютовал мне бензиновым шлангом.
По дороге я купил несколько пучков гвоздики и искусно, как мне показалось, расставил их в хрустальные вазочки на стенках кузова. Это было рассчитано на фрау Блюменталь.
К сожалению, Блюменталь принял меня в конторе, а не на квартире.
Мне пришлось подождать четверть часа.