В следующее мгновение она открыла дверцу и шмыгнула на сиденье, щурясь от восторга:
– Вот это сиденье!
Колоссально!
Настоящее кресло.
Не то что твой форд!
– Ладно, пойдем, – недовольно пробормотал пупсик.
Ленц толкнул меня, – дескать, вперед, на врага, и попытайся навязать булочнику машину.
Я смерил Готтфрида презрительным взглядом и промолчал.
Он толкнул меня сильнее.
Я отвернулся.
Булочник с трудом извлек свою черную жемчужину из машины и ушел с ней, чуть сгорбившись и явно расстроенный.
Мы смотрели им вслед.
– Человек быстрых решений! – сказал я. – Машину отремонтировал, завел новую женщину… Молодец!
– Да, – заметил Кестер. – Она его еще порадует.
Только они скрылись за углом, как Готтфрид напустился на меня:
– Ты что же, Робби, совсем рехнулся? Упустить такой случаи!
Ведь это была задача для школьника первого класса.
– Унтер-офицер Ленц! – ответил я. – Стоять смирно, когда разговариваете со старшим!
По-вашему, я сторонник двоеженства и дважды выдам машину замуж?
Стоило видеть Готтфрида в эту великую минуту.
От удивления его глаза стали большими, как тарелки.
– Не шути святыми вещами, – сказал он, заикаясь.
Я даже не посмотрел на него и обратился к Кестеру:
– Отто, простись с кадилляком, с нашим детищем!
Он больше не принадлежит нам.
Отныне он будет сверкать во славу фабриканта кальсон!
Надеюсь, у него там будет неплохая жизнь!
Правда, не такая героическая, как у нас, но зато более надежная.
Я вытащил чек.
Ленц чуть не раскололся надвое. – Но ведь он не… оплачен.
Денег-то пока нет?.. – хрипло прошептал он.
– А вы лучше угадайте, желторотые птенцы, – сказал я, размахивая чеком, – сколько мы получим?
– Четыре! – крикнул Ленц с закрытыми глазами.
– Четыре пятьсот! – сказал Кестер.
– Пять, – донесся возглас Юппа, стоявшего у бензоколонки.
– Пять пятьсот! – прогремел я.
Ленц выхватил у меня чек:
– Это невозможно!
Чек наверняка останется неоплаченным!
– Господин Ленц, – сказал я с достоинством. – Этот чек столь же надежен, сколь ненадежны вы!
Мой друг Блюменталь в состоянии уплатить в двадцать раз больше.
Мой друг, понимаете ли, у которого я завтра вечером буду есть фаршированную щуку.
Пусть это послужит вам примером!
Завязать дружбу, получить задаток и быть приглашенным на ужин: вот что значит уметь продать!
Так, а теперь вольно!
Готтфрид с трудом овладел собой.
Он сделал последнюю попытку:
– А мое объявление в газете! А мой амулет!
Я сунул ему медаль:
– На, возьми свой собачий жетончик.