Но дело было не в этом.
Она пользовалась своим мужем, как иные люди библией, – для цитирования.
И чем дольше он лежал в гробу, тем чаще она вспоминала его изречения.
Теперь он годился уже на все случаи, – как и библия. * * *
Я прибирал свою комнату и украшал ее.
Днем я созвонился с Патрицией Хольман.
Она болела, и я не видел ее почти неделю.
Мы условились встретиться в восемь часов; я предложил ей поужинать у меня, а потом пойти в кино.
Парчовые кресла и ковер казались мне роскошными, но освещение портило все.
Рядом со мной жили супруги Хассе. Я постучал к ним, чтобы попросить настольную лампу.
Усталая фрау Хассе сидела у окна.
Мужа еще не было.
Опасаясь увольнения, он каждый день добровольно пересиживал час-другой на работе.
Его жена чем-то напоминала больную птицу.
Сквозь ее расплывшиеся стареющие черты все еще проступало нежное лицо ребенка, разочарованного и печального.
Я изложил свою просьбу.
Она оживилась и подала мне лампу.
– Да, – сказала она, вздыхая, – как подумаешь, что если бы в свое время…
Я знал эту историю.
Речь шла о том, как сложилась бы ее судьба, не выйди она за Хассе.
Ту же историю я знал и в изложении самого Хассе.
Речь шла опять-таки о том, как бы сложилась его судьба, останься он холостяком.
Вероятно, это была самая распространенная история в мире.
И самая безнадежная.
Я послушал ее с минутку, сказал несколько ничего не значащих фраз и направился к Эрне Бениг, чтобы взять у нее патефон.
Фрау Хассе говорила об Эрне лишь как об «особе, живущей рядом».
Она презирала ее, потому что завидовала.
Я же относился к ней довольно хорошо.
Эрна не строила себе никаких иллюзий и знала, что надо держаться покрепче за жизнь, чтобы урвать хоть немного от так называемого счастья.
Она знала также, что за него приходится платить двойной и тройной ценой.
Счастье – самая неопределенная и дорогостоящая вещь на свете.
Эрна опустилась на колени перед чемоданом и достала несколько пластинок.
– Хотите фокстроты? – спросила она.
– Нет, – ответил я. – Я не танцую.
Она подняла на меня удивленные глаза:
– Вы не танцуете?
Позвольте, но что же вы делаете, когда идете куда-нибудь с дамой?
– Устраиваю танец напитков в глотке.
Получается неплохо.
Она покачала головой:
– Мужчине, который не умеет танцевать, я бы сразу дала отставку.
– У вас слишком строгие принципы, – возразил я. – Но ведь есть и другие пластинки.
Недавно я слышал очень приятную – женский голос… что-то вроде гавайской музыки…
– О, это замечательная пластинка!
«Как я могла жить без тебя!» Вы про эту?
– Правильно!..
Что только не приходит в голову авторам этих песенок!
Мне кажется, кроме них, нет больше романтиков на земле.
Она засмеялась:
– Может быть и так.