– Ничего особенного.
А вы что еще делали сегодня вечером?
– Беседовал со своей хозяйкой о международном положении.
А вы как?
У вас все в порядке?
– Надеюсь, все будет в порядке.
В моем укрытии стало жарко, как в клетке с обезьянами.
Поэтому всякий раз, когда говорила девушка, я приподнимал «занавес» и торопливо вдыхал прохладный воздух; отвечая, я снова плотно прикрывал отдушину.
– Среди ваших знакомых нет никого по имени Роберт? – спросил я.
Она рассмеялась:
– Кажется, нет…
– Жаль.
А то я с удовольствием послушал бы, как вы произносите это имя.
Может быть, попробуете все-таки?
Она снова рассмеялась.
– Ну, просто шутки ради, – сказал я. – Например:
«Роберт осел».
– Роберт детеныш…
– У вас изумительное произношение, – сказал я. – А теперь давайте попробуем сказать «Робби».
Итак:
«Робби…»
– Робби пьяница… – медленно произнес далекий тихий голос. – А теперь мне надо спать. Я приняла снотворное, и голова гудит…
– Да… спокойной ночи… спите спокойно… Я повесил трубку и сбросил с себя одеяло и пальто.
Затем я встал на ноги и тут же замер.
Прямо передо мной стоял, точно призрак, казначей в отставке, снимавший комнатку рядом с кухней.
Разозлившись, я пробормотал что-то. – Tсс! – прошипел он и оскалил зубы.
– Tсс! – ответил я ему, мысленно посылая его ко всем чертям.
Он поднял палец:
– Я вас не выдам. Политическое дело, верно?
– Что? – спросил я изумленно.
Он подмигнул мне:
– Не беспокойтесь.
Я сам стою на крайних правых позициях.
Тайный политический разговор, а?
Я понял его.
– Высокополитический! – сказал я и тоже оскалил зубы.
Он кивнул и прошептал:
– Да здравствует его величество!
– Трижды виват! – ответил я. – А теперь вот что: вы случайно не знаете, кто изобрел телефон?
Он удивился вопросу и отрицательно покачал своим голым черепом.
– И я не знаю, – сказал я, – но, вероятно, это был замечательный парень…
IX
Воскресенье.
День гонок.
Всю последнюю неделю Кестер тренировался ежедневно.
Вечерами мы принимались за «Карла» и до глубокой ночи копались в нем, проверяя каждый винтик, тщательно смазывая и приводя в порядок все.
Мы сидели около склада запасных частей и ожидали Кестера, отправившегося к месту старта.
Все были в сборе: Грау, Валентин, Ленц, Патриция Хольман, а главное Юпп – в комбинезоне и в гоночном шлеме с очками.
Он весил меньше всех и поэтому должен был сопровождать Кестера.
Правда, у Ленца возникли сомнения. Он утверждал, что огромные, торчащие в стороны уши Юппа чрезмерно повысят сопротивление воздуха, и тогда машина либо потеряет двадцать километров скорости, либо превратится в самолет.