– Прекрасна, потому что ты здесь.
Она никогда ужа не будет такой, как прежде… потому что ты была здесь.
Овеянная бледно-синим светом, она стояла на коленях в постели.
– Но… – сказала она, – я ведь еще часто буду приходить сюда… Часто…
Я лежал не шевелясь и смотрел на нее.
Расслабленный, умиротворенный и очень счастливый, я видел все как сквозь мягкий, ясный сон.
– Как ты хороша, Пат!
Куда лучше, чем в любом из твоих платьев.
Она улыбнулась и наклонилась надо мной:
– Ты должен меня очень любить, Робби.
Не знаю, что я буду делать без любви!
Ее глаза были устремлены на меня.
Лицо было совсем близко, взволнованное, открытое, полное страстной силы.
– Держи меня крепко, – прошептала она. – Мне нужно, чтобы кто-то держал меня крепко, иначе я упаду, Я боюсь.
– Не похоже, что ты боишься.
– Это я только притворяюсь, а на самом деле я часто боюсь.
– Уж я-то буду держать тебя крепко, – сказал я, все еще не очнувшись от этого странного сна наяву, светлого и зыбкого, – Я буду держать тебя по-настоящему крепко.
Ты даже удивишься.
Она коснулась ладонями моего лица:
– Правда?
Я кивнул.
Ее плечи осветились зеленоватым светом, словно погрузились в глубокую воду.
Я взял ее за руки и притянул к себе, – меня захлестнула большая теплая волна, светлая и нежная… Все погасло… * * *
Она спала, положив голову на мою руку.
Я часто просыпался и смотрел на нее.
Мне хотелось, чтобы эта ночь длилась бесконечно.
Нас несло где-то по ту сторону времени.
Все пришло так быстро, и я еще ничего не мог понять. Я еще не понимал, что меня любят.
Правда, я знал, что умею по-настоящему дружить с мужчинами, но я не представлял себе, за что, собственно, меня могла бы полюбить женщина.
Я думал, видимо, все сведется только к одной этой ночи, а потом мы проснемся, и все кончится.
Забрезжил рассвет.
Я лежал неподвижно.
Моя рука под ее головой затекла и онемела.
Но я не шевелился, и только когда она повернулась во сне и прижалась к подушке, я осторожно высвободил руку.
Я тихонько встал, побрился и бесшумно почистил зубы.
Потом налил на ладонь немного одеколона и освежил волосы и шею.
Было очень странно – стоять в этой безмолвной серой комнате наедине со своими мыслями и глядеть на темные контуры деревьев за окном.
Повернувшись, я увидел, что Пат открыла глаза и смотрит на меня.
У меня перехватило дыхание.
– Иди сюда, – сказала она.
Я подошел к ней и сел на кровать.
– Все еще правда? – спросил я.
– Почему ты спрашиваешь?
– Не знаю.
Может быть, потому, что уже утро.
Стало светлее.
– А теперь дай мне одеться, – сказала она.
Я поднял с пола ее белье из тонкого шелка.
Оно было совсем невесомым.
Я держал его в руке и думал, что даже оно совсем особенное.