Так… фрагмент….
– А это самое лучшее.
Возбуждает фантазию.
Таких женщин любят вечно.
Законченные женщины быстро надоедают.
Совершенные тоже, а «фрагменты» – никогда. * * *
Было четыре часа утра.
Я проводил Пат и возвращался к себе.
Небо уже чуть посветлело.
Пахло утром.
Я шел вдоль кладбища, мимо кафе «Интернациональ». Неожиданно открылась дверь шоферской закусочной около дома профессиональных союзов, и передо мной возникла девушка.
Маленький берет, потертое красное пальто, высокие лакированные ботинки. Я уже прошел было мимо, но вдруг узнал ее: – Лиза…
– И тебя, оказывается, можно встретить.
– Откуда ты? – спросил я.
Она показала на закусочную:
– Я там ждала, думала, пройдешь мимо.
Ведь ты в это время обычно идешь домой.
– Да, правильно…
– Пойдешь со мной?
Я замялся.
– Это невозможно…
– Не надо денег, – быстро сказала она.
– Не в этом дело, – ответил я необдуманно, – деньги у меня есть.
– Ах, вот оно что… – с горечью сказала она и хотела уйти.
Я схватил ее за руку:
– Нет, Лиза…
Бледная и худая, она стояла на пустой, серой улице.
Такой я встретил ее много лет назад, когда жил один, тупо, бездумно и безнадежно.
Сначала она была недоверчива, как и все эти девушки, но потом, после того как мы поговорили несколько раз, привязалась ко мне.
Это была странная связь. Случалось, я не видел ее неделями, а потом она стояла где-то на тротуаре и ждала меня.
Тогда мы оба не имели никого, и даже те немногие крупицы тепла, которые мы давали друг другу, были для каждого значительны.
Я давно уже не видел ее. С тех пор, как познакомился с Пат.
– Где ты столько пропадала, Лиза?
Она пожала плечами:
– Не все ли равно?
Просто захотелось опять увидеть тебя… Ладно, могу уйти…
– А как ты живешь?
– Оставь ты это… – сказала она. – Не утруждай себя…
Ее губы дрожали.
По ее виду я решил, что она голодает.
– Я пройду с тобой немного, – сказал я.
Ее равнодушное лицо проститутки оживилось и стало детским.
По пути я купил в одной из шоферских закусочных, открытых всю ночь, какую-то еду, чтобы покормить ее.
Лиза сперва не соглашалась, и лишь когда я ей сказал, что тоже хочу есть, уступила.
Она следила, как бы меня не обманули, подсунув плохие куски.
Она не хотела, чтобы я брал полфунта ветчины и заметила, что четвертушки довольно, если взять еще немного франкфуртских сосисок.
Но я купил полфунта ветчины и две банки сосисок.
Она жила под самой крышей, в каморке, обставленной кое-как.
На столе стояла керосиновая лампа, а около кровати – бутылка с вставленной в нее свечой.
К стенам были приколоты кнопками картинки из журналов.