На комоде лежало несколько детективных романов и конверт с порнографическими открытками.
Некоторые гости, особенно женатые, любили разглядывать их.
Лиза убрала открытки в ящик и достала старенькую, но чистую скатерть.
Я принялся развертывать покупки.
Лиза переодевалась.
Сперва она сняла платье, а не ботинки, хотя у нее всегда сильно болели ноги, я это знал. Ведь ей приходилось так много бегать.
Она стояла посреди комнатки в своих высоких до колен, лакированных ботинках и в черном белье.
– Как тебе нравятся мои ноги? – спросила она.
– Классные, как всегда…
Мой ответ обрадовал ее, и она с облегчением присела на кровать, чтобы расшнуровать ботинки.
– Сто двадцать марок стоят, – сказала она, протягивая мне их. – Пока заработаешь столько, износятся в пух и прах.
Она вынула из шкафа кимоно и пару парчовых туфелек, оставшихся от лучших дней; при этом она виновато улыбнулась.
Ей хотелось нравиться мне.
Вдруг я почувствовал ком в горле, мне стало грустно в этой крохотной каморке, словно умер кто-то близкий.
Мы ели, и я осторожно разговаривал с ней.
Но она заметила какую-то перемену во мне.
В ее глазах появился испуг.
Между нами никогда не было больше того, что приносил случай.
Но, может быть, как раз это и привязывает и обязывает людей сильней, чем многое другое.
Я встал. – Ты уходишь? – спросила она, как будто уже давно опасалась этого.
– У меня еще одна встреча…
Она удивленно посмотрела на меня:
– Так поздно?
– Важное дело, Лиза.
Надо попытаться разыскать одного человека.
В это время он обычно сидит в «Астории».
Нет женщин, которые понимают эти вещи так хорошо, как девушки вроде Лизы.
И обмануть их труднее, чем любую женщину.
Ее лицо стало каким-то пустым.
– У тебя другая…
– Видишь, Лиза… мы с тобой так мало виделись… скоро уже год… ты сама понимаешь, что…
– Нет, нет, я не об этом.
У тебя женщина, которую ты любишь!
Ты изменился.
Я это чувствую.
– Ах, Лиза…
– Нет, нет.
Скажи!
– Сам не знаю.
Может быть…
Она постояла с минуту.
Потом кивнула головой.
– Да… да, конечно… Я глупа… ведь между нами ничего и нет… – Она провела рукой по лбу. – Не знаю даже, с какой стати я…
Я смотрел на ее худенькую надломленную фигурку.
Парчовые туфельки… кимоно… долгие пустые вечера, воспоминания…
– До свидания, Лиза…
– Ты идешь… Не посидишь еще немного?
Ты идешь… уже?
Я понимал, о чем она говорит.
Но этого я не мог.