Было странно, но я не мог, никак не мог. Я чувствовал это всем своим существом.
Раньше такого со мной не бывало.
У меня не было преувеличенных представлений о верности.
Но теперь это было просто невозможно.
Я вдруг почувствовал, как далек от всего этого.
Она стояла в дверях.
– Ты идешь… – сказала она и тут же подбежала к комоду. – Возьми, я знаю, что ты положил мне деньги под газету… я их не хочу… вот они… вот… иди себе…
– Я должен, Лиза.
– Ты больше не придешь…
– Приду, Лиза….
– Нет, нет, ты больше не придешь, я знаю!
И не приходи больше!
Иди, иди же наконец… – Она плакала.
Я спустился по лестнице, не оглянувшись. * * *
Я еще долго бродил по улицам.
Это была странная ночь.
Я переутомился и знал, что не усну.
Прошел мимо «Интернационаля», думая о Лизе, б прошедших годах, о многом другом, давно уже позабытом. Все отошло в далекое прошлое и как будто больше не касалось меня.
Потом я прошел по улице, на которой жила Пат.
Ветер усилился, все окна в ее доме были темны, утро кралось на серых лапах вдоль дверей. Наконец я пришел домой.
«Боже мой, – подумал я, – кажется, я счастлив».
XIII
– Даму, которую вы всегда прячете от нас, – сказала фрау Залевски, – можете не прятать.
Пусть приходит к нам совершенно открыто.
Она мне нравится.
– Но вы ведь ее не видели, – возразил я.
– Не беспокойтесь, я ее видела, – многозначительно заявила фрау Залевски. – Я видела ее, и она мне нравится. Даже очень. Но эта женщина не для вас!
– Вот как?
– Нет. Я уже удивлялась, как это вы откопали ее в своих кабаках.
Хотя, конечно, такие гуляки, как вы…
– Мы уклоняемся от темы, – прервал я ее.
Она подбоченилась и сказала: – Это женщина для человека с хорошим, прочным положением.
Одним словом, для богатого человека!
«Так, – подумал я, – вот и получил!
Этого еще только не хватало».
– Вы можете это сказать о любой женщине, – заметил я раздраженно.
Она тряхнула седыми кудряшками:
– Дайте срок!
Будущее покажет, что я права.
– Ах, будущее! – С досадой я швырнул на стол запонки. – Кто сегодня говорит о будущем!
Зачем ломать себе голову над этим!
Фрау Залевски озабоченно покачала своей величественной головой:
– До чего же теперешние молодые люди все странные.
Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично.
Вряд ли это приведет к хорошему концу.
– А что вы, собственно, называете хорошим концом? – спросил я. – Хороший конец бывает только тогда, когда до него все было плохо.
Уж куда лучше плохой конец. – Все это еврейские штучки, – возразила фрау Залевски с достоинством и решительно направилась к двери.
Но, уже взявшись за ручку, она замерла как вкопанная. – Смокинг? – прошептала она изумленно. – У вас?
Она вытаращила глаза на костюм Отто Кестера, висевший на дверке шкафа.
Я одолжил его, чтобы вечером пойти с Пат в театр.