ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Прелесть этой книги - не столько в литературном стиле или полноте и пользе заключающихся в ней сведений, сколько в безыскусственной правдивости.
На страницах ее запечатлелись события, которые действительно произошли.
Я только слегка их приукрасил, за ту же цену.
Джордж, Гаррис и Монморенси - не поэтический идеал, но существа вполне материальные, особенно Джордж, который весит около двенадцати стонов {Стон - около 6,35 килограмма}.
Некоторые произведения, может быть, отличаются большей глубиной мысли и лучшим знанием человеческой природы; иные книги, быть может, не уступают моей в отношении оригинальности и объема, но своей безнадежной, неизлечимой достоверностью она превосходит все до сих пор обнаруженные сочинения.
Именно это достоинство, скорее чем другие, сделает мою книжку ценной для серьезного читателя и придаст больший вес назиданиям, которые можно из нее почерпнуть.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Трое инвалидов. Страдания Джорджа и Гарриса. Жертва ста семи смертельных недугов. Полезные рецепты. Средство против болезней печени у детей. Мы сходимся на том, что переутомились и что нам нужен отдых. Неделя в море? Джордж предлагает путешествие по реке. Монморенси выдвигает возражение. Первоначальное предложение принято большинством трех против одного.
Нас было четверо - Джордж, Уильям Сэмюэль Гаррис, я и Монморенси.
Мы сидели в моей комнате, курили и рассуждали о том, как мы плохи, - плохи с точки зрения медицины, конечно.
Мы все чувствовали себя не в своей тарелке и очень из-за этого нервничали.
Гаррис сказал, что на него по временам нападают такие приступы головокружения, что он едва понимает, что делает. Джордж сказал, что у него тоже бывают приступы головокружения и он тогда тоже не знает, что делает.
Что касается меня, то у меня не в порядке печень.
Я знал, что у меня не в порядке печень, потому что недавно прочитал проспект, рекламирующий патентованные пилюли от болезней печени, где описывались различные симптомы, по которым человек может узнать, что печень у него не в порядке.
У меня были все эти симптомы.
Это поразительно, но всякий раз, когда я читаю объявление о каком-нибудь патентованном лекарстве, мне приходится сделать вывод, что я страдаю именно той болезнью, о которой в нем говорится, и притом в наиболее злокачественной форме.
Диагноз в каждом случае точно совпадает со всеми моими ощущениями.
Помню, я однажды отправился в Британский музей почитать о способах лечения какой-то пустяковой болезни, которой я захворал, - кажется, это была сенная лихорадка.
Я выписал нужную книгу и прочитал все, что мне требовалось; потом, задумавшись, я машинально перевернул несколько страниц и начал изучать всевозможные недуги.
Я забыл, как называлась первая болезнь, на которую я наткнулся, - какой-то ужасный бич, насколько помню, - но не успел я и наполовину просмотреть список предварительных симптомов, как у меня возникло убеждение, что я схватил эту болезнь.
Я просидел некоторое время, застыв от ужаса, потом с равнодушием отчаяния снова начал перелистывать страницы.
Я дошел до брюшного тифа, прочитал симптомы и обнаружил, что я болен брюшным тифом, - болен уже несколько месяцев, сам того не ведая. Мне захотелось узнать, чем я еще болен. Я прочитал о пляске святого Витта и узнал, как и следовало ожидать, что болен этой болезнью. Заинтересовавшись своим состоянием, я решил исследовать его основательно и стал читать в алфавитном порядке. Я прочитал про атаксию и узнал, что недавно заболел ею и что острый период наступит недели через две.
Брайтовой болезнью я страдал, к счастью, в легкой форме и, следовательно, мог еще прожить многие годы.
У меня был дифтерит с серьезными осложнениями, а холерой я, по-видимому, болен с раннего детства.
Я добросовестно проработал все двадцать шесть букв алфавита и убедился, что единственная болезнь, которой у меня нет, - это воспаление коленной чашечки.
Сначала я немного огорчился - это показалось мне незаслуженной обидой.
Почему у меня нет воспаления коленной чашечки?
Чем объяснить такую несправедливость?
Но вскоре менее хищные чувства взяли верх.
Я подумал о том, что у меня есть все другие болезни, известные в медицине, стал менее жадным и решил обойтись без воспаления коленной чашечки.
Подагра в самой зловредной форме поразила меня без моего ведома, а общим предрасположением к инфекции я, по-видимому, страдал с отроческих лет.
Это была последняя болезнь в лечебнике, и я решил, что все остальное у меня в порядке.
Я сидел и размышлял.
Я думал о том, какой интерес я представляю с медицинской точки зрения, каким приобретением я был бы для аудитории.
Студентам не было бы нужды "обходить клиники".
Я один представлял собой целую клинику.
Им достаточно было бы обойти вокруг меня и затем получить свои дипломы.
Потом я решил узнать, долго ли я проживу.
Я попробовал себя обследовать.
Я пощупал свой пульс.
Сначала я совсем не мог найти пульса.
Потом внезапно он начал биться.
Я вынул часы и стал считать.
Я насчитал сто сорок семь ударов в минуту.
Я попытался найти свое сердце.
Я не мог найти у себя сердца.
Оно перестало биться.
Теперь-то я полагаю, что оно все время оставалось на своем месте и билось, но объяснить, в чем дело, я не могу.
Я похлопал себя спереди, начиная с того, что я называю талией, до головы и немного захватил бока и часть спины, но ничего не услышал и не почувствовал.