Мы сказали ему, что нужно быть дураком, чтобы не заметить ванны.
Мы кончили одеваться, но когда дело дошло до тонкостей туалета, оказалось, что зубные щетки и головная щетка с гребнем уложены. Эта зубная щетка когда-нибудь сведет меня в могилу. Пришлось идти вниз и выуживать их из чемодана.
Когда мы с этим покончили, Джорджу вдруг понадобился бритвенный прибор.
Мы сказали, что сегодня ему придется обойтись без бритья, так как мы не намерены еще раз развязывать чемодан для него или для кого-нибудь, ему подобного.
- Не говорите глупостей, - сказал Джордж.
- Как я могу пойти в Сити в таком виде?
Это, конечно, было довольно жестоко по отношению к Сити, но что нам за дело до человеческих страданий?
Как выразился со своей обычной пошлой грубостью Гаррис, Сити от этого не убудет.
Мы спустились завтракать.
Монморенси пригласил еще двух собак проводить его, и они, чтобы скоротать время, дрались на ступеньках крыльца.
Мы успокоила их зонтиком и принялись за котлеты и холодное мясо.
- Великое дело - хорошо позавтракать, - сказал Гаррис. Он начал с пары бараньих котлет, заявляя, что хочет съесть их, пока они горячие, а говядина может подождать.
Джордж завладел газетой и прочитал нам сообщение о несчастных случаях с лодками и предсказание погоды, которое гласило: "Холод, дождь, с последующим прояснением (все, что может быть наиболее ужасного в области погоды); местами грозы; ветер восточный; общее понижение давления в районе центральных графств (до Лондона и Ламанша); барометр падает".
По-моему, из всей той бессмысленной чепухи, которой досаждает нам жизнь, надувательство с "предсказанием погоды", пожалуй, наиболее неприятно.
Нам "предсказывают" в точности то, что произошло вчера или третьего дня, и совершенно противоположное тому, что произойдет сегодня.
Я припоминаю, как испортили прошлой осенью мой отпуск известия о погоде в местной газете.
"Сегодня ожидаются ливни и проходящие грозы", - сообщала эта газета в понедельник, и мы отменяли намеченный пикник и сидели в комнате, ожидая дождя. А мимо нашего дома проезжали в колясках и шарабанах веселые, оживленные компании, солнце сияло вовсю, и на небе не было видно ни облачка.
- Ага, - говорили мы, стоя у окна и смотря на них. - Ну и промокнут же они сегодня!
Мы ухмылялись, думая о том, в каком виде они вернутся, и, усевшись у камина, помешивали огонь и приводили в порядок собранные нами образцы водорослей и ракушек.
В полдень солнце заливало всю комнату; жара становилась невыносимой, и мы спрашивали себя, когда же, наконец, начнутся эти ливни и проходящие грозы.
- Увидите, они разразятся после обеда! - говорили мы друг другу.
- Ну и вымочит же их там на пикнике.
Вот забавно!
В час приходила хозяйка и спрашивала, не пойдем ли мы гулять, ведь на дворе такая хорошая погода.
- Нет, нет, - говорили мы, хитро улыбаясь. - Мы-то не пойдем.
Нам не хочется вымокнуть - о нет!
- А когда день почти миновал и все еще не было и признака дождя, мы пытались развеселить друг друга мыслью, что он начнется неожиданно, как раз в ту минуту, когда гуляющие тронутся в обратный путь и будут далеко от всякого жилья и промокнут до костей.
Но с неба так и не упало ни капли, и этот великолепный день миновал, сменившись чудесным вечером.
Наутро мы прочли, что будет "теплый, ясный день, жара". Мы оделись полегче и пошли гулять; через полчаса после того, как мы вышли, начался сильный дождь, поднялся резкий, холодный ветер. И то и другое продолжалось до вечера. Мы вернулись домой простуженные, с ревматизмом во всем теле, и легли спать.
Погода - выше моего разумения.
Я никогда не могу разобраться в ней.
Барометр бесполезен. Он так же обманывает, как предсказания газет.
В одной гостинице в Оксфорде, где я жил прошлой весной, висел барометр. Когда я приехал туда, он стоял на "ясно".
На дворе лило как из ведра, и дождь продолжался целый день. Это было непонятно.
Я постучал по барометру, и стрелка перескочила на "великую сушь".
Коридорный, проходивший мимо, остановился и сказал, что, по его мнению, имеется в виду завтрашний день.
Я решил, что, может быть, барометр вспоминает о прошлой неделе, но коридорный сказал: "Нет, не думаю".
На другой день утром я снова постучал по барометру, и он поднялся еще выше. А дождь лил все сильней и сильней.
В среду я подошел и ударил его снова, и стрелка пошла кругом через "ясно", "жара" и "великая сушь", пока не остановилась у шпенька, не будучи в состоянии двинуться дальше.
Она старалась, как могла, но инструмент был сделан на совесть и не мог предвещать хорошую погоду еще более энергично.
Ему явно хотелось идти дальше и предсказывать засуху, водяной голод, солнечный удар, самум и прочие подобные вещи, но шпенек препятствовал этому, и барометру пришлось удовольствоваться указанием на банальную "великую сушь"!
Между тем дождик лил потоками. Нижнюю часть города затопило, так как река вышла из берегов.
Коридорный сказал, что, очевидно, когда-нибудь наступит продолжительный период великолепной погоды, и прочитал стихи, написанные на верхней части прорицателя:
За долгий срок предскажешь - так долго и продлится, А скажешь незадолго - так быстро прекратится.
Хорошая погода так и не наступила в то лето.
Я думаю, этот метеорологический прибор имел в виду будущую весну.
Существуют еще барометры новой формации - такие высокие, прямые.
Я никогда не мог ничего в них разобрать.
Одна сторона у них служит для десяти утра минувшего дня, другая для десяти утра на сегодня, но не всегда ведь удается подойти к барометру так рано.
Он поднимается и падает при дожде и хорошей погоде, с сильным или слабым ветром; на одном конце его стоит