Начинается обычно с того, что веревка обвивается у них вокруг ног, и им приходится садиться на дорогу и распутывать друг друга. Потом они наматывают веревку себе на шею и едва избегают удушения.
В конце концов дело налаживается, и девушки бегом пускаются в путь с прямо-таки опасной скоростью.
Через сто ярдов они, естественно, уже выдохлись и, внезапно остановившись, со смехом садятся на траву, а вашу лодку, прежде чем вы успели сообразить, в чем дело, и схватиться за весло, выносит на середину реки и начинает крутить.
Девушки встают на ноги и громко удивляются.
- Посмотрите-ка, - говорят они, - он выехал на самую середину.
После этого они некоторое время тянут довольно прилежно. Вдруг одна из них вспоминает, что ей необходимо подколоть платье. Девушки замедляют ход, и лодка садится на мель.
Вы вскакиваете, сталкиваете лодку и кричите барышням, чтобы они не останавливались.
- Что?
Что случилось? - кричат они вам в ответ.
- Не останавливайтесь! - вопите вы.
- Что?! Что?!
- Не останавливайтесь! Идите вперед! Вперед!
- Пойди, Эмили, узнай, что им нужно? - говорит одна из девушек. Эмили возвращается назад и спрашивает, в чем дело.
- Что вам нужно? - спрашивает она. - Что-нибудь случилось?
- Нет, все в порядке, - отвечаете вы. - Только идите вперед, не останавливайтесь.
- Почему?
- Если вы будете останавливаться, мы не сможем править.
Вы должны держать лодку в движении.
- Держать в чем?
- В движении. Лодка должна двигаться.
- Ладно, я им скажу.
Что, хорошо мы тянем?
- Да, очень мило. Только не останавливайтесь.
- Это, оказывается, вовсе не трудно.
Я думала, что это много тяжелей.
- Нет, это очень просто.
Надо только все время тянуть. Вот и все.
- Понимаю.
Достаньте мне мою красную шаль. Она под подушкой.
Вы отыскиваете шаль и подаете ее Эмили. В это время подходит другая девушка и тоже высказывает желанье взять шаль. На всякий случай они берут шаль и для Мэри, но Мэри она, оказывается, не нужна, так что девушки приносят ее обратно и берут вместо нее гребень.
На все это уходит минут двадцать. Наконец девушки снова трогаются в путь, но на следующем повороте они видят корову - и приходится вылезать из лодки и прогонять корову.
Джордж через некоторое время наладил бечеву и провел нас, не останавливаясь, до Пентон-Хука.
Там мы принялись обсуждать важный вопрос о ночлеге.
Мы решили провести эту ночь в лодке, и нам предстояло сделать привал либо здесь, либо уже выше Стэйнса.
Укладываться сейчас, когда солнце еще светило, было рановато. Поэтому мы решили проплыть еще три мили с четвертью до Раннимида. Это тихий лесистый уголок на реке, где можно найти надежный приют.
Впоследствии мы все, однако, жалели, что не остановились у Пентон-Хука.
Проплыть три или четыре мили вверх по течению утром - сущий пустяк, но к концу дня это трудное дело.
Окружающий ландшафт, вас уже не интересует.
Вам больше не хочется болтать и смеяться.
Каждая полумиля тянется как две.
Вы не верите, что находитесь именно там, где находитесь, и убеждены, что карта врет. Протащившись, как вам кажется, по крайней мере десять миль и все еще не видя шлюза, вы начинаете серьезно опасаться, что кто-нибудь стащил его и удрал.
Я помню, однажды на реке меня совсем перевернуло (в переносном смысле, конечно).
Я катался с одной барышней, моей кузиной по материнской линии, и мы плыли вниз по течению к Горингу.
Мы слегка опаздывали, и нам хотелось (барышне по крайней мере хотелось) поскорее вернуться домой.
Когда мы доплыли до Бенсонского шлюза, было половина седьмого. Надвигались сумерки, и барышня начала волноваться.
Она заявила, что ей надо быть дома к ужину.
Я заметил, что тоже чувствую стремление не опоздать к этому событию, и вынул карту, чтобы удостовериться, далеко ли нам еще плыть.
Я убедился, что до следующего шлюза - Уоллингфордского - остается ровно полторы мили, а оттуда до Клива пять.
- Все в порядке, - сказал я.
- Ближайший шлюз мы пройдем еще до семи, а там останется еще только один - и все. - И я налег на весла.