Генрих Восьмой и Анна Болейн. Неудобства пребывания в одном доме с влюбленными. Трудные времена для английского народа. Ночные поиски красоты. Бесприютные и бездомные. Гаррис готовится умереть. Появление ангела. Влияние внезапной радости на Гарриса. Легкий ужин. Завтрак. Полмира за банку горчицы. Ужасная битва Мэйденхед. Под парусами. Трое рыбаков. Нас осыпают проклятьями.
Я сидел на берегу, вызывая в воображении эти сцены, когда Джордж сказал, что, может быть, я достаточно отдохнул и не откажусь принять участие в мытье посуды. Возвращенный из времен славного прошлого к прозаическому настоящему со всеми его несчастиями и грехами, я спустился в лодку и вычистил сковороду палочкой и пучком травы, придав ей окончательный блеск мокрой рубахой Джорджа.
Мы отправились на остров Великой Хартии и обозрели камень, который стоит там в домике и на котором, как говорят, был подписан этот знаменитый документ. Впрочем, я не могу поручиться, что он был подписан именно там, а не на противоположном берегу, в Раннимиде, как утверждают некоторые.
Сам я склонен отдать предпочтение общепринятой островной теории.
Во всяком случае, будь я одним из баронов тех времен, я настоятельно убеждал бы моих товарищей переправить столь ненадежного клиента, как король Иоанн, на остров, чтобы оградить себя от всяких неожиданностей и фокусов.
Около Энкервик-Хауса, неподалеку от Мыса пикников, сохранились развалины старого монастыря. Возле этого старого монастыря Генрих Восьмой, говорят, поджидал и встречал Анну Болейн.
Он встречался с нею также у замка Хивер в графстве Кент и еще где-то около Сент-Олбенса.
В те времена жителям Англии было, вероятно, очень трудно найти такое местечко, где эти беспечные молодые люди не крутили бы любовь.
Случалось ли вам когда-нибудь жить в доме, где есть влюбленная парочка?
Это очень мучительно.
Вы хотите посидеть в гостиной и направляетесь туда.
Открывая дверь, вы слышите легкий шум, словно кто-то вдруг вспомнил о неотложном деле; когда вы входите в комнату, Эмили стоит у окна и с глубоким интересом рассматривает противоположную сторону улицы, а ваш приятель Джон Эдвардс, сидя в другом углу, весь ушел в изучение фотографий чьих-то родственников.
- Ах, - говорите вы, останавливаясь у двери.
- Я и не знал, что тут кто-нибудь есть.
- Вот как? - холодно отвечает Эмили, явно давая понять, что она вам не верит.
Поболтавшись немного в комнате, вы говорите:
- Здесь очень темно.
Почему вы не зажгли газ?
Джон Эдвардс восклицает:
- Ах, я и не заметил! А Эмили говорит, что папа не любит, когда днем зажигают газ.
Вы сообщаете им последние новости и высказываете свои взгляды и мнения об ирландском вопросе, но это, по-видимому, не интересует их.
На любое ваше замечание они отвечают:
"Ах, вот как?",
"Правда?",
"Неужели?",
"Да?",
"Не может быть!"
После десяти минут разговора в таком стиле вы пробираетесь к двери и выскальзываете из комнаты. К вашему удивлению, дверь немедленно закрывается и захлопывается сама, без всякого вашего участия.
Полчаса спустя вы решаете спокойно покурить в зимнем саду.
Единственный стул в этом помещении занят Эмили, а Джон Эдвардс, если можно доверять языку одежды, явно сидел на полу.
Они ничего не говорят, но взгляд их выражает все, что можно высказать в цивилизованном обществе. Вы быстро ретируетесь и закрываете за собой дверь.
После этого вы боитесь сунуть нос в какую бы то ни было комнату. Побродив некоторое время вверх и вниз по лестнице, вы направляетесь в свою спальню и сидите там.
Скоро это вам надоедает, вы надеваете шляпу и выходите в сад.
Вы идете по дорожке и, проходя мимо беседки, заглядываете туда, и, конечно, эти идиоты уже сидят там, забившись в угол. Они тоже замечают вас и думают, что у вас есть какие-то свои гнусные причины их преследовать.
- Завели бы, что ли, особую комнату для такого времяпрепровождения, - бормочете вы. Вы бегом возвращаетесь в переднюю, хватаете зонтик и уходите.
Нечто похожее, вероятно, было и тогда, когда этот легкомысленный юноша Генрих Восьмой ухаживал за своей маленькой Анной.
Обитатели Бакингемшира неожиданно натыкались на них, когда они бродили вокруг Виндзора и Рэйсбери, и восклицали:
"Ах, вы здесь!" Генрих, весь вспыхнув, отвечал:
"Да, я приехал, чтобы повидаться с одним человеком", - а Анна говорила:
"Как я рада вас видеть!
Вот забавно!
Я только что встретила на дороге мистера Генриха Восьмого, и он идет в ту же сторону, что и я".
И бэкингемширцы уходили, говоря про себя:
"Лучше убраться отсюда, пока они здесь целуются и милуются.
Поедем в Кент".
Они ехали в Кент, и первое, что они видели в Кенте, были Генрих с Анной, которые слонялись вокруг замка Хивер.
- Черт бы их побрал, - говорили бэкингемширцы.
- Давайте-ка уедем.
Это, наконец, невыносимо.
Поедем в Сент-Олбенс.