"Баркас идет!" - кричит кто-нибудь из нас, завидя вдали врага, и в одно мгновение все готово к встрече.
Я сажусь за руль, а Гаррис с Джорджем усаживаются рядом со мной, тоже спиной к баркасу, и лодка медленно выплывает на середину реки.
Баркас, свистя, надвигается, а мы плывем.
На расстоянии примерно в сотню ярдов он начинает свистеть, как бешеный, и все пассажиры, перегнувшись через борт, кричат на нас, но мы их не слышим.
Гаррис рассказывает нам какой-нибудь случай, происшедший с его матерью, и мы с Джорджем жадно ловим каждое его слово.
Тогда баркас испускает последний вопль, от которого чуть не лопается котел, дает задний ход и контрпар, делает полный поворот и садится на мель. Все, кто есть на борту, сбегаются на нос, публика на берегу кричит нам что-то, другие лодки останавливаются и впутываются в это дело, так что вся река на несколько миль в обе стороны приходит в неистовое возбуждение.
Тут Гаррис прерывает на самом интересном месте свой рассказ, с кротким удивлением поднимает глаза и говорит Джорджу:
- Смотри-ка, Джордж, кажется, там паровой баркас.
А Джордж отвечает:
- Да, знаешь, я тоже как будто что-то слышу.
После этого мы начинаем волноваться и нервничать и не знаем, как убрать лодку с дороги. Люди на баркасе толпятся у борта и учат нас:
- Гребите правым, идиот вы этакий! Левым - назад!
Нет, нет, не вы, тот, другой... Оставьте руль в покое, черт побери! Ну, теперь обоими сразу! Да не так!
Ах, вы...
Потом они спускают лодку и приходят нам на помощь. После пятнадцатиминутных усилий нас начисто убирают с дороги, и баркас получает возможность продолжать путь. Мы рассыпаемся в благодарностях и просим взять нас на буксир.
Но они не соглашаются.
Мы нашли и другой способ раздражать аристократические паровые баркасы: мы делаем вид, что принимаем их за плавучий ресторан, и спрашиваем, от кого они - от господ Кьюбит или от Бермондсейских Добрых Рыцарей, и просим одолжить нам кастрюлю.
Старые дамы, не привычные к реке, очень боятся паровых баркасов.
Помню, я однажды плыл из Стэйнса в Виндзор (этот участок реки особенно богат подобного рода механическими чудовищами) с компанией, где были три таких дамы.
Это было очень интересно.
При первом появлении баркаса дамы настоятельно пожелали выйти на берег и посидеть на скамейке, пока баркас снова не скроется из виду.
Они сказали, что им очень жаль, но мысль об их семействах не позволяет им рисковать собой.
В Хэмблдоне оказалось, что у нас нет воды. Мы взяли кувшин и отправились за водой к сторожу при шлюзе.
Джордж был нашим парламентером.
Он пустил в ход самую вкрадчивую улыбку и спросил:
- Скажите, не могли бы вы уделить нам немного воды?
- Пожалуйста, - ответил старик. - Возьмите, сколько вам нужно, а остальное оставьте.
- Очень вам благодарен, - пробормотал Джордж, осматриваясь.
- Где... где вы ее держите?
- Она всегда на одном и том же месте, молодой человек, - последовал неторопливый ответ. - Как раз сзади вас.
- Я ее не вижу, - сказал Джордж, оборачиваясь.
- Где же у вас глаза, черт возьми? - сказал сторож, повертывай Джорджа кругом и широким жестом указывая на реку.
- Вон сколько воды, а вы не видите?
- А-а! - воскликнул Джордж, поняв, в чем дело. - Но не можем же мы выпить всю реку!
- Нет, но часть ее - можете, - возразил сторож.
- Я по крайней мере пью из нее вот уже пятнадцать лет.
Джордж сказал, что его внешний вид - неважная реклама для фирмы и что он предпочел бы воду из колодца.
Мы достали воды в одном домике, немного выше по течению.
Скорее всего, это была тоже речная вода.
Но мы не спрашивали, откуда она, и все обошлось прекрасно.
Что не видно глазу, то не огорчает желудка.
Однажды, позднее, мы попробовали речной воды, но это вышло неудачно.
Мы плыли вниз по реке и сделали остановку в заводи недалеко от Виндзора, чтобы напиться чаю.
Наш кувшин был пуст, и нам предстояло либо остаться без чая, либо взять воду из реки.
Гаррис предложил рискнуть.
Он говорил, что, если мы вскипятим воду, все будет хорошо.
Все микробы, какие есть в воде, будут убиты кипячением.
Итак, мы наполнили котелок водой из реки Темзы и вскипятили ее. Мы очень тщательно проследили за тем, чтобы она вскипела.
Чай был готов, и мы только что уютно уселись и хотели за него приняться, как Джордж, который уже поднес было чашку к губам, воскликнул:
- Что это?