Джордж уговорил нас взять с собой смену нижнего белья и достаточное количество носков на тот случай, если мы опрокинемся и потребуется переодеться. А также побольше носовых платков, которые пригодятся, чтобы вытирать разные вещи, и кожаные башмаки вдобавок к резиновым туфлям, - они нам понадобятся, если мы перевернемся.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Продовольственный вопрос. Отрицательные свойства керосина. Преимущества путешествия в компании с сыром. Замужняя женщина бросает свой дом. Дальнейшие меры на случай аварии. Я укладываюсь. Зловредность зубных щеток Джордж и Гаррис укладываются. Чудовищное поведение Монморенси. Мы отходим ко сну.
Потом мы начали обсуждать продовольственный вопрос.
Джордж сказал:
- Начнем с утреннего завтрака. (Джордж всегда так практичен!) Для утреннего завтрака нам понадобится сковорода (Гаррис сказал, что она плохо переваривается, но мы предложили ему не быть ослом, и Джордж продолжал), чайник и спиртовка.
- Ни капли керосина, - сказал Джордж многозначительно, и мы с Гаррисом согласились.
Один раз мы взяли с собой керосинку, но больше - никогда!
Целую неделю мы как будто жили в керосиновой лавке.
Керосин просачивался всюду.
Я никогда не видел, чтобы что-нибудь так просачивалось, как керосин.
Мы держали его на носу лодки, и оттуда он просочился до самого руля, пропитав лодку и все ее содержимое. Он растекся по всей реке, заполнил собой пейзаж и отравил воздух.
Иногда керосиновый ветер дул с запада, иногда с востока, а иной раз это был северный керосиновый ветер или, может быть, южный, но, прилетал ли он из снежной Арктики, или зарождался в песках пустыни, он всегда достигал нас, насыщенный ароматом керосина.
Этот керосин просачивался все дальше и портил нам закат. Что же касается лучей луны, то от них просто разило керосином.
Мы попытались уйти от него в Марло.
Чтобы избавиться от керосина, мы оставили лодку у моста и пошли по городу пешком, но он неотступно следовал за нами.
Весь город был полон керосина.
Мы проходили по кладбищу, и нам казалось, что покойников закопали в керосин.
Главная улица провоняла керосином; мы не могли понять, как на ней можно жить.
Милю за милей проходили мы по Бирмингемской дороге, но бесполезно - вся местность пропиталась керосином.
В конце концов мы сошлись в полночь в безлюдном поле, под сожженным молнией дубом, и дали страшную клятву (мы уже и так целую неделю кляли керосин в обычном обывательском стиле, но теперь это было нечто грандиозное) - страшную клятву никогда больше не брать с собой в лодку керосин, разве только на случай болезни.
Итак, на этот раз мы ограничились спиртом.
Это тоже достаточно плохо.
Приходится есть спиртовой пирог и спиртовое печенье.
Но спирт, принимаемый внутрь в больших количествах, полезнее, чем керосин.
Из прочих вещей Джордж предложил взять для первого завтрака яйца с ветчиной, которые легко приготовить, холодное мясо, чай, хлеб с маслом и варенье.
Для второго завтрака он рекомендовал печенье, холодное мясо, хлеб с маслом и варенье, но только не сыр.
Сыр, как и керосин, слишком много о себе воображает.
Он хочет захватить для себя всю лодку.
Он проникает сквозь корзину и придает всему привкус сыра.
Вы не знаете, что вы едите, - яблочный пирог, сосиски или клубнику со сливками.
Все кажется вам сыром.
У сыра слишком много запаха.
Помню, один мой друг купил как-то в Ливерпуле пару сыров.
Чудесные это были сыры - выдержанные, острые, с запахом в двести лошадиных сил. Он распространялся минимум на три мили, а за двести ярдов валил человека с ног.
Я как раз был тогда в Ливерпуле, и мой друг попросил меня, если я ничего не имею против, отвезти его покупку в Лондон. Он сам вернется туда только через день-два, а этот сыр, как ему кажется, не следует хранить особенно долго.
- С удовольствием, дружище, - ответил я. - С удовольствием.
Я заехал за сыром и увез его в кэбе.
Это была ветхая колымага, влекомая кривоногим запаленным лунатиком, которого его хозяин в минуту увлечения, разговаривая со мной, назвал лошадью.
Я положил сыр наверх, и мы тронулись со скоростью, которая сделала бы честь самому быстрому паровому катку в мире.
Все шло весело, как на похоронах, пока мы не повернули за угол.
Тут ветер ударил запахом сыра прямо в ноздри нашему рысаку.
Это пробудило его, и, фыркнув от ужаса, он ринулся вперед с резвостью трех миль в час. Ветер продолжал дуть в его сторону, и мы еще не достигли конца улицы, как наш конь уже стлался по земле, делая почти четыре мили в час и оставляя за флагом всех калек и толстых пожилых дам.
Чтобы остановить его у вокзала, потребовались усилия двух носильщиков и возницы. Я думаю, что даже они не могли бы это сделать, если бы одному из носильщиков не пришло в голову накинуть на морду лошади носовой платок и зажечь у нее под носом кусок оберточной бумаги.
Я взял билет и, гордо неся свои сыры, вышел на платформу; народ почтительно расступался передо мной.
Поезд был битком набит, и мне пришлось войти в отделение, где уже и так сидело семь человек пассажиров.
Один сварливый старый джентльмен запротестовал было, но я все же вошел, положил свои сыры в сетку, втиснулся на скамью и с приятной улыбкой сказал, что сегодня тепло.
Прошло несколько минут, и старый джентльмен начал беспокойно ерзать на месте.
- Здесь очень душно, - сказал он.
- Совершенно нечем дышать, - подтвердил его сосед.