Он любит молодежь и очень доброжелателен.
Прошу понять правильно: мистер Джефферсон – калека, передвигается только в кресле на колесах.
Но ему приятно окружать себя молодыми людьми, наблюдать, как они играют в теннис, ныряют… Время от времени он устраивает для них вечеринки в отеле.
Да, он обожает юные лица и не испытывает зависти или горечи, как можно было бы предположить.
У него счастливый характер, и он полон обаяния.
– Выделял ли он особо Руби Кин?
– Думаю, его развлекала болтовня с ней.
– А как семья? Одобряла дружбу с маленькой танцовщицей?
– Они тоже прекрасно к ней относились.
– И он заявил в полицию об ее исчезновении, не так ли? – спросил Харпер, будто бы даже с укоризной.
Директор занял оборонительную позицию:
– Не вижу ничего странного!
Мистер Джефферсон, очень обеспокоенный, появился в моем кабинете: девушка не вернулась ночью в отель, она не исполнила свой второй танец.
У него было одно объяснение: поехала с кем-нибудь ненадолго покататься и попала в аварию.
Следовало немедленно сообщить в полицию, чтобы начали поиски.
Он так волновался, что почти сорвал трубку с рычага и тотчас вызвал участок.
– Не переговорив с мисс Тернер?
– Джози это не понравилось бы.
Она не хотела лишнего шума.
Но ведь она не могла запретить?
– Я думаю, – сказал Мэлчетт, – что следует допросить мистера Джефферсона. Согласны, Харпер?
Начальник полиции одобрил это намерение.
Мистер Прескотт провел трех полицейских до фешенебельных апартаментов мистера Джефферсона.
Комнаты выходили окнами на море.
– Недурно устроился, черт побери! Он что, богач, этот Джефферсон? – спросил Мэлчетт.
– Тратит деньги не жалея: лучшие комнаты, специальное меню, дорогие вина… словом, все требует первоклассное.
Мистер Прескотт деликатно постучал, и женский голос отозвался:
«Войдите!»
Директор отеля сказал:
– Извините за беспокойство, миссис Джефферсон, но эти господа – из полиции, и они хотят поговорить с мистером Джефферсоном. – Он представил: – Полковник Мэлчетт.
Начальник полиции графства Харпер… Э-э… инспектор Слэк.
Миссис Джефферсон слегка кивнула.
«Малоинтересна», – подумал полковник Мэлчетт, но, едва она улыбнулась и заговорила, переменил мнение.
Голос звучал мелодично, в карих глазах цвета спелого ореха светился ум.
Скромное платье очень шло ей.
Она казалась не старше тридцати пяти лет.
– Мой свекор прилег отдохнуть, – сказала она. – Он измучен, происшедшее стало для него ударом.
Врач прописал ему снотворное.
Когда он проснется, уверена, он вас примет.
Если до тех пор могу быть чем-то полезна… Присядьте, господа.
Мистер Прескотт чувствовал себя как на иголках:
– Если я больше не нужен… Он почувствовал облегчение, когда ему разрешили уйти.
Едва закрылись двери, обстановка стала более непринужденной.
Аделаида Джефферсон обладала свойством распространять вокруг себя спокойствие и теплоту.
Не будучи болтливой, она умела поддержать оживленную беседу.
С первых слов она взяла верный тон.
– Эта история всех нас взволновала.
Вы, наверно, знаете, что мы часто виделись с несчастной девушкой?
Ее смерть не укладывается в сознании.
Особенно потрясен мой свекор.