Она рассказала мне о себе, о том, как ютилась с семьей почти в трущобах, как ей приходилось переносить многие испытания. Хотя ее никто не учил танцам, она оказалась очень способной, и труппа пантомимы приняла ее.
Как все это было далеко от моей обеспеченной жизни!
Она становилась мне все более дорога, пока я не принял решение официально удочерить ее.
Вот вам объяснение моего интереса к Руби Кин и безумной тревоги, когда она так таинственно исчезла.
Наступило долгое молчание.
Его прервал Харпер, благожелательностью тона смягчая нескромность вопроса:
– Могу ли я узнать, как отнеслись к вашему плану зять и невестка?
Джефферсон торопливо ответил:
– А что они могли возразить?
Возможно, они предпочли бы другое решение, однако вели себя вполне корректно.
В финансовом отношении они от меня не зависят.
Когда мой сын Фрэнк женился, я передал ему половину состояния.
Мой принцип: не откладывать до собственной смерти то, чем можно порадовать детей сейчас.
Богатство желанно им, пока они молоды, а не в старости.
Также ко дню замужества Розамунды я положил на ее имя крупную сумму в банк.
Она полностью перешла после ее гибели к мужу, человеку малосостоятельному.
Как видите, все обстоит просто, и проблем между нами до сих пор не возникало.
– Мы уяснили суть дела, мистер Джефферсон, – проговорил начальник полиции с некоторой сдержанностью.
Джефферсон чутко уловил его интонацию.
– Вы с чем-то не согласны?
– Не хотелось бы возражать, но жизненный опыт научил меня относиться с недоверием к столь разумному разрешению семейных дел.
– В принципе вы правы.
Но, строго говоря, ни мистер Гэскелл, ни миссис Джефферсон не являются моей семьей, между нами нет кровного родства.
– Да, есть некоторая разница, – согласился Харпер.
Конвей нетерпеливо продолжал:
– Допускаю, что мое решение показалось им сумасбродным.
Однако я в совершенно здравом уме.
Маленькой Руби не хватало воспитанности и образования, это дело поправимое. Со временем она смогла бы появляться в любом обществе.
– Разрешите еще один щекотливый вопрос, мистер Джефферсон, – сказал Мэлчетт. – Нам важно установить все детали.
Принимая участие в будущности девушки, вы, вероятно, собирались обеспечить ее материально? Это уже оформлено?
– Смысл вопроса слишком прозрачен. Вы хотите знать, была ли смерть Руби кому-то выгодна?
Нет, никому.
Формальности только улаживались, и никаких бумаг я еще не подписал.
Мэлчетт раздумчиво произнес:
– И если бы с вами случилось несчастье… – Он вопросительно взглянул на Джефферсона. Конвей и на этот раз понял намек. Сказал со вздохом:
– Но почему что-то должно случиться?
Я калека, но в остальном абсолютно здоров.
Правда, врачи последнее время принимают похоронный вид и советуют всего остерегаться: никаких эмоций, никакого утомления… Бог мой, я же вынослив как лошадь.
Конечно, злой рок существует, я в этом убедился, увы.
В наш век автомобильных аварий внезапная смерть способна настигнуть каждого.
Приходится быть предусмотрительным, и десять дней назад я составил новое завещание.
– Вот как! – Харпер подался вперед.
– После моей смерти пятьдесят тысяч фунтов помещались в банк на имя мисс Кин. До совершеннолетия ей выплачивали бы проценты, затем капитал переходит к ней полностью.
Начальник полиции и главный констебль изумленно переглянулись.
– Но ведь это огромная сумма!
– Согласен.
– И вы завещали целое состояние девушке, которую знали едва месяц?
Синие глаза Джефферсона гневно потемнели.
– Неужели надо повторять одно и то же?
Я лишен близких. Никаких племянников, никаких двоюродных братьев.