Чем оставлять все безликому благотворительному обществу, предпочитаю, чтобы моим состоянием пользовался приятный мне человек.
Сказка о Золушке, которая в одну ночь превращается в принцессу! – Он усмехнулся. – Только вместо крестной матери-феи был бы крестный отец.
Эти деньги мои, я их заработал.
– Вы сделали и другие распоряжения? – спросил Мэлчетт.
– Разумеется. Некоторую сумму я оставляю Эдуарду, камердинеру. Остаток поровну делится между Марком и Адди.
– Простите, как велик этот остаток?
– Не очень.
Затрудняюсь назвать точную цифру: акции все время колеблются.
Думаю, что за вычетом налога на наследство и других расходов наберется около десяти тысяч фунтов.
– Ясно.
– Но я вовсе никого не лишаю наследства!
Я ведь вам уже сказал, что разделил состояние между детьми, а сам удовольствовался весьма скромной суммой.
После трагической катастрофы, чтобы отвлечь себя и занять ум, я погрузился в финансовые операции.
В моем лондонском доме специальный телефон соединял спальню с кабинетом, я работал круглыми сутками!
Это давало ощущение, что увечье не выбило меня полностью из седла, что я еще сопротивляюсь… – Голос звучал тише, словно он все больше уходил в себя, забыв о слушателях. – И что же? По какой-то иронии судьбы мне во всем везло!
На бирже я наживался, любое предприятие имело успех.
К чему ни прикасался, все обращалось в золото!
Может быть, судьба решила хоть отчасти загладить свою несправедливость? – Его выразительное лицо не могло скрыть глубокого страдания.
Лишь с трудом он принудил себя улыбнуться. – Теперь вы видите, что деньги, которые я предназначал Руби, мои, и только мои. Я мог с чистой совестью распорядиться ими.
Мэлчетт поспешно вставил:
– Дорогой сэр, мы же не отрицаем этого.
– Благодарю.
Но разрешите теперь и мне задать несколько вопросов.
Я хочу узнать об этой страшной истории более подробно.
Пока что мои сведения ограничиваются тем, что бедную крошку нашли задушенной в каком-то доме, кажется, в тридцати километрах отсюда?
– Совершенно верно.
В замке Госсингтон.
Джефферсон нахмурился:
– Госсингтон?
Это?..
– Дом полковника Бантри.
– Бантри?
Артура Бантри?
Но я же с ними знаком!
Мы подружились за границей много лет назад.
Никогда не подозревал, что они живут по соседству. Вот так штука!
Начальник полиции поспешно вставил:
– Разве вы не видели его? Он ужинал в «Маджестике» в прошлый вторник.
– Во вторник?..
Нет, мы поздно вернулись в тот вечер.
Ездили осматривать Харден-Хид и поужинали по пути.
– Руби Кин не упоминала имени Бантри? – спросил Мэлчетт.
– Никогда.
Едва ли она вообще была с ним знакома.
Ее круг ограничивался людьми из театрального мира. – Джефферсон помолчал. – А что говорит сам Бантри по этому поводу?
– Полное недоумение!
Вчера вечером он был на собрании консерваторов, а труп обнаружили только утром.
Он утверждает, что никогда не видел эту девушку живой.
– Фантастика, – пробормотал Джефферсон.
Харпер деликатно кашлянул: