Особенно часто справляется о ней мистер Финдейсон, он, кажется, был весьма огорчен.
Молодой Рэг начал увиваться вокруг Мэй Барни, но тоже спрашивал о Руби.
Жизнь движется, как раньше.
Старик Гроузер по-прежнему свирепствует.
Он рассчитал Аду только за то, что она стала встречаться с парнем…
Слэк тщательно переписал все фамилии из писем Лили и подумал про себя, что во время опроса персонала Дворца танцев о каждом следует навести особые справки.
Больше в комнате Руби Кин ничего интересного не нашлось.
Посреди комнаты стояло кресло, с которого свешивалось воздушное розовое платье. В нем Руби была в начале вечера. На полу – небрежно сброшенные бальные туфельки на шпильках и пара прозрачных чулок; на одном спущена петля.
Мэлчетт тотчас вспомнил, что убитая была без чулок.
Слэк разузнал: ради экономии Руби надевала чулки только во время танцев.
В распахнутую дверцу гардероба виднелись несколько ярких вечерних туалетов и ряд разноцветных бальных туфель.
В плетеной корзине – немного грязного белья, а в мусорной – бумажные салфетки для снятия грима, ватные тампоны со следами губной помады, обрезки ногтей – в общем, ничего примечательного.
Казалось, факты восстанавливались без труда: Руби с поспешностью переоделась и торопливо ушла… Куда? Зачем?
Джозефина Тернер, которая больше других могла бы знать привычки кузины, на этот раз ничего ценного не сообщила.
Инспектору Слэку это не показалось странным.
– Если история с удочерением не выдумка, – говорил он полковнику Мэлчетту, – то Джози могла дать только один совет: полностью порвать с прежними связями и знакомствами из Дворца танцев.
Ведь чем Руби покорила старика калеку? Невинным видом, детским личиком и простодушными манерами.
Предположим, что внешность ее была обманчива, что на самом деле она ловкая интриганка и что у нее существовала любовная связь. Естественно, она всеми силами постаралась бы скрыть ее не только от мистера Джефферсона, но и от Джози. Зачем портить ту головокружительную будущность, которая замаячила перед ней? Однако молоденькие девушки часто попадают под власть весьма дурных молодых людей. Можем ли мы поручиться, что у Руби был только один поклонник и что именно он убийца?
– Не исключено, что вы правы, Слэк, – сказал полковник Мэлчетт, не давая воли своей неприязни к чересчур логичным выводам инспектора. – Если дело обстоит так, то остается как можно скорее выяснить, кто же этот дурной молодой человек.
– Положитесь на меня, сэр, – самонадеянно отозвался Слэк. – Я хорошенько потрясу эту девочку из Дворца танцев, и правда быстро выплывет наружу!
Полковник Мэлчетт не разделял такого оптимизма, а хвастливая напористость Слэка положительно нервировала его.
– Еще осмелюсь посоветовать, сэр: следует заняться платным танцором и теннисным тренером.
Он проводил много времени с Руби и, возможно, более наблюдателен, чем Джози.
Она могла даже доверять ему.
– Представьте, мы с Харпером пришли к такому же мнению.
– Замечательно, сэр!
А из горничных ничего не удалось выжать, как я ни бился.
Они относились к обеим кузинам свысока, обслуживали их неохотно, всячески увиливали от этого.
Одна из горничных зашла в комнату мимоходом часов в семь вечера, лишь чтобы задернуть занавески и расстелить постель.
Кстати, ванная комната рядом. Не хотите взглянуть?
Ванная комната находилась между спальнями Джози и Руби. Комната Джози была просторнее.
Но и осмотр ванной ничего не прибавил.
Полковник Мэлчетт наивно удивился про себя, сколько ухищрений требуется женщинам, чтобы приукрашивать внешность: целые ряды банок с кремами, дневными, ночными, увлажняющими, для снятия косметики, коробки с пудрой разных оттенков, патрончики помады, тушь для ресниц, тени для век, не меньше дюжины флаконов с вяжущими и тонизирующими лосьонами, бутылочки разноцветного лака для ногтей, бумажные салфетки для лица, пуховки – ну и ну!
– Неужели это все идет в дело? – пробормотал он.
Всезнающий Слэк тотчас вмешался:
– В обычной жизни, сэр, женщины употребляют два оттенка теней для век: один светлый – дневной, другой вечерний, ярче.
Цвет по вкусу, кому что идет.
Но актрисам и танцовщицам приходится часто менять стиль лица.
Один грим для танго, совсем другой для старинного танца в кринолине. Или, скажем, пляски апашей. А есть еще обычные современные танцы. Косметика дополняет костюмы.
– Боже мой! – воскликнул полковник. – Как же наживаются фармацевты и фабриканты косметики!
Верно, гребут целые состояния?
– Денежки текут рекой, – согласился Слэк. – Хотя львиная доля расходуется на рекламу.
Мэлчетт с некоторым усилием отвлекся от старой как мир, но волнующей темы женских хитростей ради собственной красоты.
– Что ж… побеседуем с танцором.
Это возлагается на вас, Харпер.
– Как вам угодно, сэр.
Спускаясь по лестнице, Харпер спросил:
– А как вы отнеслись к истории Бартлетта?
– Относительно машины?
Думаю, этим чудаком надо тоже заняться.