– Значит, вы думаете, что, если бы у Руби Кин оказался любовник, это могло изменить отношение к ней моего друга?
– Разумеется.
Кто может поручиться, что вскоре он не пожелал бы на ней жениться?
Мужчины заходят далеко в своих увлечениях.
Во всяком случае, если у Руби был роман, то она уж позаботилась бы держать его в тайне.
– И по-вашему, скрываемый любовник мог отомстить ей за это?
– Пока не нахожу другого объяснения.
Я заметила, что ее кузина, молодая женщина, которую привозили сегодня утром в Госсингтон, едва скрывала досаду по поводу этой смерти.
Сейчас вы объяснили причину.
Она наверняка рассчитывала на собственную выгоду, если Руби станет наследницей Джефферсона.
– Вы считаете ее такой расчетливой и бессердечной?
– Не судите слишком строго.
Кусок хлеба достается ей нелегко. Почему же ожидать, что она станет миндальничать, если речь идет о богаче? И какое ей дело, что этих денег дожидаются Гэскелл и молодая миссис Джефферсон? Кстати, не имея на это никаких прав.
Мисс Тернер производит на меня совсем неплохое впечатление: она честолюбива, обладает сильным характером и большой жизненной стойкостью.
Сэр Генри спросил:
– А когда, по-вашему, моему другу Конвею пришла мысль сделать танцовщицу своей наследницей?
– Скорее всего… не поймите меня превратно, но, возможно, его зять или невестка захотели вступить в новый брак?
– Джефферсон не стал бы возражать.
– Конечно нет.
Но поставьте себя на его место.
Все трое пережили одну и ту же трагедию. Это их сблизило, свело под общую крышу.
Но, как говорила моя бедная матушка, время – лучший целитель.
Мистер Гэскелл и миссис Джефферсон еще молоды. Вечное напоминание о прошлом начинает тяготить их.
Мистер Джефферсон чувствовал это, молча страдал, и наконец его привязанность к обоим стала иссякать. Ведь он переносил на них любовь к погибшим детям. А теперь его обступало безысходное одиночество. Если помните, сестра мистера Харботла уехала от брата, тогда как миссис Бэджер…
Сэр Генри позволил себе перебить ее: – Ну что за привычка ставить всех на одну доску! Право, мисс Марпл, бессмысленно считать, что все думают и поступают по шаблону. Я с этим решительно не согласен!
Мисс Марпл с грустью покачала головой:
– Человеческая природа имеет общие законы.
Но тот продолжал с досадой:
– Как можно равнять каких-то Харботла и Бэджера с мистером Джефферсоном!
Не люблю касаться своей особы, но неужели вы отыщете в деревне кого-либо похожего и на меня?
– Даже искать не надо. Это Бригс.
– Какой еще Бригс?!
– Бывший главный садовник в одном имении.
Лучший из садовников!
Он был осведомлен в своей области решительно обо всем; подчиненные только в затылке чесали… С тремя подручными и одним мальчиком на побегушках он содержал парк и оранжерею в таком виде, будто здесь потрудилось полдюжины дипломированных цветоводов!
Его сорта душистого горошка отмечены многими призами на выставках.
Сейчас он отошел от дел.
– Как и я, – пробормотал сэр Генри.
– Но иногда что-то делает то тут, то там. Особенно если просят симпатичные ему люди.
– Точь-в-точь как и я, – вынужден был согласиться сэр Генри. – Таково мое занятие в настоящий момент.
Хочется помочь старому другу.
– Вернее, двум старым друзьям.
– Двум? – несколько удивился сэр Генри.
Мисс Марпл продолжала с настойчивостью:
– Вы подумали о мистере Джефферсоне, но забыли о полковнике.
Я беспокоюсь также и о миссис Бантри.
– Ах да. Теперь понимаю.
Вот почему вы назвали Долли бедняжкой?
– Да.
Она пока еще не осознала всей опасности положения.