Да и Руби не заглядывала далеко вперед.
Она просто плыла по течению и воспользовалась внезапным поворотом событий.
– Эта история с удочерением поразила всех.
Особенно Адди и Марка Гэскелла.
Старая дама улыбнулась:
– Ну, у Марка иные заботы.
Этот порывистый молодой человек с дерзким и мечтательным взглядом не из тех, кто проводит жизнь в одиночестве, как бы он ни любил покойную жену.
И Марк, и Адди с нетерпением грызут удила в упряжке старого Джефферсона, хотя он пытается навязать им верность умершим. – Мисс Марпл добавила с простонародной откровенностью: – А мужика и вовсе не удержать.
Глава 29
В ту самую минуту Марк Гэскелл в разговоре с сэром Генри Клиттерингом блистательно подтверждал догадку деревенской домоседки.
Он сказал напрямик с очаровательным цинизмом:
– Наконец-то до меня дошло, что в глазах полиции я являюсь преступником номер один!
Уже совали нос в мои финансовые дела; я ведь, знаете, нищий или почти нищий.
Если наш милый старина Джефф даст дуба месяца через два, как предполагают эскулапы, и мы с Адди разделим его кубышку, тогда все уладится.
Я прямо-таки скован по рукам и ногам долгами, и мое положение может лопнуть с треском.
Но если я смогу малость потянуть, то не только удержусь на поверхности, но и хорошо подзаработаю.
Сэр Генри бросил с упреком:
– Не слишком ли вы азартный игрок, Марк?
– А я всегда им был!
Мой девиз: или пан, или пропал.
И я в восторге, что кто-то придушил эту бедняжку.
Не я, я-то не убийца.
На убийство ближнего у меня рука не поднимается.
Но ведь полиция не поверит мне на слово?
Видимо, следует ждать допроса с пристрастием.
Повод к преступлению криминалисты уже пронюхали. А к угрызениям совести, по их мнению, я не способен.
Даже удивительно, что меня еще не упрятали в каталажку!
Уж больно выразительно поглядывает на меня здешний начальник полиции.
– У вас надежное алиби.
– Алиби пустяки!
Как раз у невиновных его и не бывает.
Стоит лишь чуть передвинуть время убийства. Если трое врачей заявят, что ее прикончили в полночь, то шестеро других станут с пеной у рта клясться, что это произошло на рассвете. Вот и лопнет мое прекрасное алиби!
– У вас хватает легкомыслия подтрунивать над этим?
– Шутки дурного тона, хотите вы сказать? – невесело усмехаясь, уточнил Марк. – Так вот вам правда: я в панике.
А что касается старого Джеффа, то ему лучше сейчас перенести смерть Руби, чем впоследствии раскусить эту маленькую плутовку.
– На что вы намекаете?
Марк хитровато подмигнул:
– А куда она улизнула ночью?
Держу пари, на свидание с любовником.
Джефф не вынес бы такого разочарования.
Узнать, что она смеется за его спиной, что она вовсе не беззащитная невинная девочка… н-да, мой тесть – большой оригинал.
Он прекрасно владеет собой, но уж если сорвется – берегись!
Сэр Генри с внезапным любопытством посмотрел на него:
– Так вы что, любите своего тестя?
– Представьте, очень даже. Хотя, конечно, и разобижен на него. Сейчас объясню.
Конвей Джефферсон обожает всеми нами распоряжаться и всех подавлять.
Поневоле приходится плясать под дудку милейшего деспота! – Марк помолчал и сказал совершенно серьезно: – Я любил свою жену.
Ни одна другая женщина не пробудит больше подобных чувств.
Розамунда была для меня как смеющийся цветок под солнцем… Когда она погибла, я чувствовал себя боксером, которого безжалостно нокаутировали.
Но… судья слишком уж долго отсчитывает секунды!