Мы люди одного круга, и раз вы утверждаете… Разузнать бы, что ей здесь понадобилось!
Она не из местных, это очевидно.
– История, похожая на кошмарный сон, – простонал полковник Бантри.
– Нам необходимо выяснить, что она тут делала.
– Откуда мне знать?
Я ее не приглашал.
– Разумеется, но она-то явилась.
Все сходится на том, что ей понадобилось повидать вас.
Не было ли письма или иного послания?
– Абсолютно ничего.
Полковник Мэлчетт спросил с осторожной деликатностью:
– А что вы сами делали вчера вечером?
– В девять часов ездил на Мач-Бенхэм, на собрание отделения партии консерваторов.
– И когда возвратились?
– Я уехал из Мач-Бенхэма вскоре после десяти.
Правда, в пути спустило колесо у машины. Такая неприятность, пришлось его менять.
Домой попал только без четверти двенадцать.
– В библиотеку к себе не заходили?
– Нет.
– Жаль.
– Устал, знаете.
Сразу прошел в спальню.
– Дома вас никто не поджидал?
– Никто.
У меня свой ключ.
Лоример отправляется на покой в одиннадцать. Если нет особых распоряжений, разумеется.
– Кто обычно закрывает библиотеку?
– Лоример.
Приблизительно около половины восьмого в это время года.
– Позднее он туда не заходит?
– Нет, когда я в отсутствии, поднос с виски и стаканами он оставляет в вестибюле.
– Понятно.
А миссис Бантри?
– Вернувшись, я застал ее крепко спящей.
Возможно, что вечер она коротала в гостиной.
Я не спрашивал.
– Пока это несущественно. Все подробности выяснятся в свое время.
Послушайте, а не сделал ли это кто-нибудь из слуг?
– Ни в коем случае! – горячо запротестовал Бантри. – Честнейшие люди, живут у меня в доме по многу лет.
Мэлчетт согласился:
– Я и сам не думаю, что они замешаны в эту историю.
Жертва скорее всего приехала из Лондона… в сопровождении какого-нибудь молодчика.
Вот только зачем было залезать в окно?!
Бантри пробормотал, не слушая:
– Из Лондона… вполне правдоподобно… в нашей глуши танцулек не бывает… кроме как…
– Кроме?
– Кроме как у Бэзила Блэйка.
– Это кто?
– Один юнец, связанный с кино.
Сомнительная личность!