Убийство Роджера Экройда
1.
Доктор Шеппард завтракает
Миссис Феррар умерла в ночь на четверг. За мной прислали в пятницу, семнадцатого сентября, в 8 часов утра.
Помощь опоздала — она умерла за несколько часов до моего прихода.
Я вернулся домой в начале десятого и, открыв дверь своим ключом, нарочно замешкался в прихожей, вешая шляпу и плащ, которые я предусмотрительно надел, ибо в это раннее осеннее утро было прохладно.
Откровенно говоря, я был порядком взволнован и расстроен, и, хотя вовсе не предвидел событий последующих недель, однако тревожное предчувствие надвигающейся беды охватило меня.
Слева из столовой донесся звон чайной посуды, сухое покашливание и голос моей сестры Каролины:
— Джеймс, это ты?
Вопрос был явно неуместен: кто бы это мог быть, если не я?
Откровенно говоря, в прихожей я замешкался именно из-за моей сестры Каролины.
Согласно мистеру Киплингу, девиз семейства мангуст гласит:
«Пойди и узнай».
Если Каролина решит завести себе герб, я посоветую ей заимствовать девиз у мангуст.
Первое слово можно будет и опустить: Каролина умеет узнавать все, не выходя из дома.
Не знаю, как ей это удается.
Подозреваю, что ее разведка вербуется из наших слуг и поставщиков.
Если же она выходит из дома, то не с целью получения информации, а с целью ее распространения.
В этом она тоже крупный специалист.
Поэтому я и задержался в прихожей: что бы я ни сказал Каролине о кончине миссис Феррар, это неизбежно станет известно всей деревне в ближайшие полчаса.
Как врач, я обязан соблюдать тайну и давно уже приобрел привычку скрывать от сестры, что бы ни случилось, если только эта в моих силах.
Однако это не мешает ей быть в курсе всего, но моя совесть чиста — я тут ни при чем.
Муж миссис Феррар умер ровно год назад, и Каролина упорно утверждает — без малейших к тому оснований, — что он был отравлен своей женой.
Она презрительно пропускает мимо ушей мое неизменное возражение, что умер он от острого гастрита, чему способствовало неумеренное употребление алкоголя.
Между симптомами гастрита и отравлением мышьяком есть некоторое сходство, и я готов это признать, но Каролина обосновывает свое обвинение совсем иначе.
«Вы только на нее посмотрите!» — говорит она.
Миссис Феррар была женщина весьма привлекательная, хотя и не первой молодости, а ее платья, даже и совсем простые, превосходно сидели на ней. Но ведь сотни женщин покупают свои туалеты в Париже и не обязательно при этом должны приканчивать своих мужей.
Пока я стоял так и размышлял, в прихожую снова донесся голос Каролины. Теперь в нем слышались резкие ноты:
— Что ты там делаешь, Джеймс?
Почему не идешь завтракать?
— Иду, дорогая, — поспешно отвечал я.
— Вешаю пальто.
— За это время ты мог бы повесить их десяток.
Что верно, то верно, она была совершенно права.
Войдя в столовую, я чмокнул Каролину в щеку и сел к столу.
— У тебя был ранний вызов, — заметила Каролина.
— Да, — оказал я. —
«Королевская лужайка».
Миссис Феррар.
— Я знаю, — сказала моя сестра.
— Откуда?
— Мне сказала Энни.
Энни — наша горничная.
Милая девушка, но неизлечимая болтунья.
Мы замолчали.
Я ел яичницу.
Каролина слегка наморщила свой длинный нос, кончик его задергался: так бывает у нее всегда, если что-нибудь взволнует или заинтересует ее.
— Ну? — не выдержала она.
— Скверно.
Меня поздно позвали.