— О нет, доктор Шеппард, только что пробило половину восьмого.
Она остановилась и прибавила.
— Я… я не знала, что вас ждут сегодня к обеду.
Мистер Экройд меня не предупредил.
Мне показалось, что мой приход был ей почему-то неприятен.
— Как ваше колено? — осведомился я.
— Спасибо. Без изменений.
Я должна идти.
Мистер Экройд сейчас спустится… Я… я зашла сюда проверить цветы в вазах.
Она поспешно вышла.
Я подошел к окну, удивляясь, зачем ей понадобилось объяснять свое присутствие в этой комнате.
Тут я заметил то, что мог бы вспомнить и раньше: окна в гостиной не поднимались, а отворялись на террасу.
Следовательно, звук, который я услышал, не был стуком опущенной рамы.
Без определенной цели, а больше, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, я старался отгадать, что это был за звук.
Треск углей в камине?
Нет, непохоже.
Резко задвинутый ящик бюро?
Нет, не то.
И тут мой взгляд упал на столик со стеклянной крышкой: если не ошибаюсь, это называется витриной.
Я подошел к столику и стал рассматривать, что там лежало.
Я увидел несколько серебряных предметов, детский башмачок Карла Первого, китайские статуэтки из нефрита и разнообразные африканские диковинки.
Мне захотелось поближе рассмотреть одну из нефритовых фигурок, я поднял крышку.
Она выскользнула у меня из пальцев и упала.
Я узнал стук, который услышал раньше.
Чтобы убедиться в этом, я несколько раз поднял и опустил крышку.
Потом опять открыл витрину и стал рассматривать безделушки.
Когда Флора Экройд вошла в комнату, я все еще стоял, наклонясь над столиком.
Многие недолюбливают Флору, но все ею восхищаются.
Со своими друзьями она очаровательна.
У нее светло-золотистые скандинавские волосы, глаза синие-синие, как воды норвежского фиорда, ослепительно белая кожа с нежным румянцем, стройная мальчишеская фигура, прямые плечи и узкие бедра.
Усталому медику приятно встречаться с таким воплощением здоровья.
Безыскусственная английская девушка. А мое мнение хотя оно и старомодно, что найти что-нибудь лучше — трудно.
Флора присоединилась ко мне и немедленно выразила еретические сомнения в подлинности башмачка.
— К тому же, по-моему, — продолжала она, — крайне глупо ценить вещи за то, что они кому-то принадлежали.
Вот перо, которым Джордж Элиот написала «Мельницу на Флоссе», ведь это просто перо.
Если вам так интересна Джордж Элиот, не лучше ли купить дешевое издание «Мельницы на Флоссе» и перечитать эту книгу?
— А вы, мисс Флора, наверное, не читаете подобного старья?
— Ошибаетесь, доктор.
Я люблю «Мельницу на Флоссе». Приятно было услышать это: меня просто пугает, что читают современные девушки, да еще делают вид, будто получают удовольствие.
— Вы не поздравляете меня, доктор? — продолжала Флора.
— Или вы не слышали?
— Она показала на свою левую руку.
На среднем пальце блестело изящное кольцо с жемчужиной.
— Я выхожу замуж за Ральфа.
Дядя очень доволен — я остаюсь в семье!
Я взял ее за обе руки.
— Моя дорогая, — сказал я, — надеюсь, вы будете счастливы.
— Мы помолвлены уже месяц, — спокойно продолжала Флора, — но объявлено это было только вчера.
Дядя собирается отдать нам Кросс-Стоун, и мы будем там пытаться вести хозяйство.
Но на деле, конечно, всю зиму будем охотиться, сезон проводить в Лондоне, а летом — путешествовать на яхте.