Капитан Пейтен без замедления ответил, что на нем были сапоги, и указал на свои ноги — на них были эти самые сапоги, поскольку с тех пор у него не было возможности сменить обувь.
Таким образом, мы получаем еще одно данное для определения убийцы — это должен быть человек, имевший возможность унести ботинки Ральфа Пейтена из «Трех кабанов» в течение этого дня.
Он умолк, затем продолжал, слегка повысив голос:
— И наконец, еще одно.
Это должен был быть человек, имевший возможность взять кинжал из витрины.
Вы скажете, что такая возможность была у любого из живущих в доме, но я хочу обратить ваше особое внимание на тот факт, что мисс Флора Экройд была абсолютно уверена, что кинжала уже не было в витрине, когда она ее рассматривала.
Он снова немного помолчал.
— Давайте же теперь, когда все в общем ясно, подведем итог.
Это был человек, который заходил к «Трем кабанам» в тот роковой день; человек, настолько близкий к мистеру Экройду, что он знал о приобретении им диктофона; человек, имевший возможность взять кинжал из витрины до прихода мисс Флоры; человек, у которого было куда спрятать диктофон — чемоданчик, например, и, наконец, человек, остававшийся на несколько минут один в кабинете, пока Паркер вызывал полицию, после того как преступление было открыто.
Короче говоря — доктор Шеппард.
26.
И ничего, кроме правды
На несколько мгновений воцарилась мертвая тишина.
Затем я рассмеялся.
— Вы сошли с ума! — сказал я.
— Нет, — уверенно произнес Пуаро, — я не сошел с ума.
Маленькое несоответствие во времени с самого начала обратило мое внимание на вас.
— Несоответствие во времени? — переспросил я, не понимая.
— Ну да!
Вы помните — все, не исключая и вас, были согласны, что от сторожки до дома пять минут ходьбы. И еще меньше, если пойти напрямик к террасе.
Вы же ушли из дома без десяти девять — по вашим собственным словам и по словам Паркера. Однако, когда вы проходили мимо сторожки, пробило девять.
Ночь была холодная — в такую погоду человек спешит. Почему же вам понадобилось десять минут на пятиминутное дело?
С самого начала я заметил, что, только по вашим словам, вы заперли окно в кабинете.
Экройд попросил вас об этом, но не проверял, что вы делали там, за шторой.
Предположим, что окно в кабинете осталось незапертым.
Хватило бы у вас времени за эти десять минут обежать дом, переодеть башмаки, влезть в окно, убить Экройда и оказаться у ворот в девять часов?
Я отверг эту теорию, потому что человек в таком нервном состоянии, в каком находился в тот вечер Экройд, не мог бы не услышать, как вы влезаете в окно, и схватка была бы неминуема.
Но если вы убили Экройда до ухода, когда стояли рядом с его креслом?
Тогда вам надо было выйти из подъезда, забежать в беседку, вынуть башмаки Ральфа из чемоданчика, который вы захватили с собой, надеть их и пройти через грязь. Затем, оставляя следы на подоконнике, вы забираетесь в кабинет, запираете дверь изнутри, бежите назад в беседку, надеваете собственные башмаки и мчитесь к воротам. Я проделал все эти действия, когда вы заходили к миссис Экройд, чтобы пригласить ее сюда, — они заняли как раз десять минут. Затем — домой с обеспеченным алиби, поскольку вы завели диктофон на половину десятого.
— Мой милый Пуаро, — сказал я голосом, который мне самому показался неестественным и чужим, — вы слишком долго ломали голову над этим делом.
С какой стати стал бы я убивать Экройда?
— Ради безопасности.
Это вы шантажировали миссис Феррар.
Кому, как не лечащему врачу, было знать, отчего умер мистер Феррар?
При нашей первой встрече вы упомянули о наследстве, доставшемся вам год назад.
Мне удалось установить, что никакого наследства вы не получали, а придумали это на всякий случай, чтобы как-то объяснить двадцать тысяч фунтов, полученные от миссис Феррар.
Ее деньги не пошли вам впрок.
Вы потеряли их на спекуляциях, а потом завинтили пресс слишком крепко, и миссис Феррар нашла выход, неожиданный для вас.
Узнай Экройд правду, он бы вас не пощадил, вы были бы разорены и опозорены.
— А телефонный звонок? — спросил я, не сдаваясь.
— Вероятно, и для него вы подобрали правдоподобное объяснение?
— Когда я узнал, что вам и вправду звонили со станции, это меня, признаться, порядком смутило.
Я ведь думал, что вы просто сочинили звонок.
Это было очень хитро, поскольку давало вам предлог для появления в «Папоротниках» и возможность спрятать диктофон, от которого зависело ваше алиби.
Когда я расспрашивал вашу сестру о пациентах, приходивших к вам в пятницу утром, у меня были лишь смутные подозрения о том, как вы устроили этот звонок.
Я тогда и не помышлял о мисс Рассэл.
Ее посещение было счастливым совпадением, отвлекшим ваше внимание от истинной цели моих расспросов.
Я нашел то, что искал.
Среди ваших пациентов в то утро был стюард трансатлантического парохода, уезжавший в Ливерпуль с вечерним экспрессом. Что могло быть удобнее?
Позвонит, а через несколько часов будет далеко в море — ищи его.