— У меня плохая весть для вас, Флора.
Плохая для всех нас… Ваш дядя Роджер…
— Дядя? Что?
— Это будет для вас тяжелым ударом.
Наш дорогой Роджер умер.
Флора отшатнулась от него. Ее глаза расширились от ужаса.
Она прошептала: — Как? Когда?
Когда?
— Боюсь, что вскоре после того, как вы ушли от него, — угрюмо сказал Блент.
Флора поднесла руку к горлу, вскрикнула и потеряла сознание. Я успел подхватить бедняжку, и мы с майором отнесли ее в спальню.
Потом я попросил его разбудить миссис Экройд и сообщить печальную весть.
Флора скоро пришла в себя, и, поручив ее заботам матери, я поспешил вниз.
6.
Тунисский кинжал
Я встретил инспектора у двери кухни.
Осведомившись о самочувствии Флоры и узнав, что она очнулась, он сказал:
— Я допросил слуг.
Все утверждают, что к черному входу никто не подходил.
Не могли бы вы поточнее описать вашего незнакомца?
— Боюсь, что нет, — сказал я с сожалением.
— Ведь уже стемнело, а у него был поднят воротник, шляпа нахлобучена на глаза.
— Хм, — сказал инспектор, — похоже, хотел скрыть лицо.
Вы уверены, что не встречали его здесь прежде?
Я ответил, что нет, не встречал, но не очень уверенно.
Я припомнил вдруг, что голос показался мне знакомым, и нерешительно сообщил об этом инспектору.
— Вы говорите, голос у него был грубый, простонародный?
Я подтвердил. Но тут мне стало казаться, что грубость была как бы преувеличенной.
Может быть, он прятал не только лицо?
Инспектор пригласил меня в кабинет и запер за нами дверь.
— Теперь нас не побеспокоят, да и не подслушают токе.
Объясните мне, что это за шантаж?
— Шантаж? — воскликнул я в крайней растерянности.
— Паркеру пригрезилось?
Или в этом что-то есть? — Если Паркер говорил о шантаже, — медленно промолвил я, — значит, он подслушивал у замочной скважины.
— Более чем вероятно, — кивнул Дейвис.
— Я наводил справки о том, чем занимался Паркер в этот вечер.
Дело в том, что его поведение мне не понравилось.
Он что-то знает.
Когда я начал расспрашивать, он перепугался и наплел мне о каком-то шантаже.
Я мгновенно принял решение.
— Я рад, что вы об этом заговорили, — сказал я.
— Сначала я не знал, как мне лучше поступить, а потом решил открыть вам все и только искал удобного случая.
И тут я сообщил ему все, что произошло в этот вечер, — все, что описано здесь.
Инспектор изредка прерывал меня вопросами.
— Необычайно, — сказал он, когда я кончил.
— И вы говорите, что письмо исчезло?
Скверно, скверно.
Вот то, чего нам недоставало, — мотив.
Вы говорите, что мистер Экройд намекнул, будто он подозревает кого-то из своих домашних?
Довольно расплывчато!