Жизнь порой бывает очень нелегка.
— Вздор, — ответила Каролина на мои возражения.
— Вот увидишь, она оставила письмо, в котором признается во всем.
— Она не оставляла никаких писем, — ответил я резко, не сознавая, к чему приведут мои слова.
— А, — сказала Каролина, — значит, ты об этом справлялся?
В глубине сердца, Джеймс, ты со мной согласен!
Ах ты, мой милый старый притворщик!
— В подобных случаях необходимо рассмотреть и возможность самоубийства, — возразил я.
— Будет следствие?
— Может быть.
Но если я смогу с полной ответственностью заявить, что это — несчастный случай, вероятно, следствия не будет.
— А ты можешь? — спросила Каролина проницательно.
Вместо ответа я встал из-за стола.
2.
Кингз-Эббот
Прежде чем рассказывать дальше, следует, пожалуй, дать представление о нашей, так сказать, местной географии.
Наша деревня Кингз-Эббот — самая обыкновенная деревня.
Наш город — Кранчестер — расположен в девяти милях.
У нас большая железнодорожная станция, маленькая почта и два конкурирующих универсальных магазина.
Способные люди покидают деревню в пору юности, но зато у нас изобилие незамужних дам и офицеров в отставке.
Наши увлечения и развлечения можно охарактеризовать одним словом — сплетни.
В Кингз-Эббот есть только два богатых дома.
Один — «Королевская лужайка» — унаследован миссис Феррар от ее покойного мужа.
Другой — «Папоротники» — принадлежит Роджеру Экройду.
Экройд всегда интересовал меня как законченный с виду экземпляр деревенского сквайра.
Он похож на одного из тех румяных, спортивного склада джентльменов, которые непременно появляются на фоне зеленого лужка в первом действии старомодных музыкальных комедий и поют песенку о том, что собираются поехать в Лондон.
Теперь на смену музыкальным комедиям пришли ревю, и деревенские сквайры вышли из моды.
Впрочем, Экройд, разумеется, вовсе не деревенский сквайр, а весьма преуспевающий фабрикант вагонных колес.
Ему пятьдесят лет, он краснолиц и добродушен.
Большой друг священника, щедро жертвует на приход (хотя в домашней жизни чрезвычайно скуп), шефствует над крикетными матчами, юношескими клубами, короче говоря — он душа нашей мирной деревни Кингз-Эббот.
Когда Роджеру Экройду шел двадцать второй год, он влюбился в красивую женщину, по фамилии Пейтен, лет на пять-шесть старше его, и женился на ней. Она была вдовой с ребенком.
История этого брака коротка и печальна.
Миссис Экройд оказалась алкоголичкой, и через четыре года после брака алкоголь свел ее в могилу.
Вторично Экройд не женился.
Когда миссис Экройд умерла, ее сыну было семь лет.
Теперь ему двадцать пять.
Экройд всегда относился к нему как к родному сыну, но тот — юноша легкомысленный и причиняет немало беспокойства своему отчиму.
Тем не менее мы все в Кингз-Эббот очень любим Ральфа Пейтена, хотя бы уж за одно то, что он так красив.
Как я уже говорил, в нашей деревне любят посплетничать.
Все скоро заметили, что между Экройдом и миссис Феррар существует симпатия, которая стала особенно бросаться в глаза после смерти ее мужа, и все были убеждены, что по окончании траура миссис Феррар станет миссис Роджер Экройд, и находили это справедливым: жена Роджера Экройда умерла от запоя, а Эшли Феррар был известным пьяницей.
Феррары поселились у нас года полтора тому назад. Но Экройд жил в ореоле сплетен в течение уже многих лет. Каждая экономка в поместье Экройда (а они сменялись часто) вызывала живейшее подозрение у Каролины и ее приятельниц.
В течение пятнадцати лет деревня ждала, что Экройд женится на одной из своих экономок.
Последняя из них, мисс Рассэл, царила в течение пяти лет и если бы не появление миссис Феррар, Экройд вряд ли избежал бы своей судьбы.
Правда, надо иметь в виду еще один фактор: приезд из Канады овдовевшей невестки с дочерью.
Миссис Экройд, вдова Сесила, беспутного младшего брата Экройда, поселилась в «Папоротниках» и по словам Каролины, поставила мисс Рассэл на место.
Не знаю, что означает «на место», но знаю, что мисс Рассэл ходит теперь с поджатыми губами и выражает глубокое сочувствие «бедняжке миссис Экройд», живущей из милости у своего зятя:
«Хлеб благодеяний горек, не так ли? Я была бы в полном отчаянии, если бы не могла сама зарабатывать себе на жизнь».
Не знаю, какие чувства испытывала миссис Сесил Экройд к миссис Феррар.
Брак Экройда явно противоречил ее интересам.
При встречах с миссис Феррар она была всегда очень мила, чтобы не сказать — слащава.