И в летнее время в теннис.
— Он не посещает гонки? Как это у вас, забыл… лошадиные гонки?
— Скачки?
Вряд ли они его интересуют.
Пуаро кивнул и, казалось, утратил интерес к теме.
Он снова окинул взглядом комнату.
— Пожалуй, я осмотрел здесь все, — сказал он.
Я тоже поглядел по сторонам.
— Если бы эти стены могли говорить… — вздохнул я.
— Языка мало, — сказал Пуаро, — им нужны еще глаза и уши.
Но не будьте так уверены, что эти мертвые предметы всегда молчат.
Со мной они — кресла, столы — иногда говорят.
Он повернулся к двери.
— Но что же, — вскричал я, — что они сказали вам сегодня?
Он оглянулся через плечо и лукаво поднял бровь.
— Открытое окно.
Запертая дверь.
Кресло, которое, судя по всему, двигалось само.
И у всех трех предметов я спрашиваю почему? И не нахожу ответа.
— И он, выпятив грудь и часто мигая, посмотрел на нас.
Он казался до нелепости уверенным в себе.
Я вдруг подумал, что, может быть, не такой уж он великий сыщик.
Не возникла ли его репутация в результате ряда счастливых совпадений?
Наверное, полковник Мелроз подумал то же самое, потому что он нахмурился и отрывисто спросил:
— Вас еще что-нибудь интересует, месье Пуаро?
— Может, вы будете так добры показать мне витрину, откуда был взят кинжал, и я больше не стану злоупотреблять вашей любезностью.
Мы прошли в гостиную, но по дороге полковник остановился, заговорил о чем-то с констеблем и, извинившись, покинул нас, а витрину показал Пуаро я. Он раза два хлопнул крышкой, открыл стеклянную дверь и вышел на террасу.
Я последовал за ним.
Навстречу нам из-за угла дома вышел инспектор Рэглан, мрачный, но довольный.
— Вот вы где, месье Пуаро? — сказал он.
— Ну долго возиться нам не придется.
Жаль, однако, приятный молодой человек, но сбился с пути.
Лицо Пуаро вытянулось. Он сказал — очень мягко:
— Боюсь, что в таком случае моя помощь вам не потребуется?
— В следующий раз, может быть, — великодушно успокоил его инспектор.
— Хоть в этом мирном уголке убийство — большая редкость.
Взгляд Пуаро светился восхищением.
— Вы удивительно предприимчивы, — сказал он.
— Могу ли я спросить, как вы действовали?
— Конечно, — ответил инспектор.
— Для начала — метод.
Вот что я всегда говорю — метод!
— А! — вскричал Пуаро.
— Это и мой девиз: метод, порядок и серые клеточки.
— Клеточки? — не понял инспектор.
— Серые клеточки мозга, — пояснил бельгиец.
— А, конечно. Полагаю, что мы все ими пользуемся.
— В большей или меньшей степени, — пробормотал Пуаро.
— И затем еще психология преступника — следует изучать ее.
— А, вы тоже ушиблены всей этой психоаналитической болтовней?