Кто эта Фоллиот?
— Вполне почтенная дама, — ответила мисс Рассэл.
— Так, — сказал инспектор, возвращая бумагу, — посмотрим теперь другую, Элзи Дейл.
Элзи Дейл оказалась крупной блондинкой с приятным, хотя и глуповатым лицом.
Она охотно отвечала на вопросы и очень расстроилась из-за пропажи денег.
— Она тоже производит хорошее впечатление, — сказал инспектор.
— А как насчет Паркера?
Мисс Рассэл опять поджала губы и ничего не ответила.
— У меня ощущение, что он не совсем то, чем кажется, — задумчиво продолжал инспектор.
— Только не представляю, как он мог это сделать.
Он был занят после обеда, а потому у него прочное алиби — я этим специально занимался.
Благодарю вас, мисс Рассэл.
На этом мы пока и остановимся.
Весьма вероятно, что мистер Экройд сам отдал кому-то эти деньги.
Экономка сухо попрощалась с нами, и мы ушли.
— Интересно, — сказал я, когда мы с Пуаро вышли из дома, — какие бумаги могла перепутать эта девушка, если это привело Экройда в такое бешенство.
Может быть, в них ключ к тайне?
— Секретарь говорит, что на письменном столе не было важных бумаг, — спокойно сказал Пуаро.
— Да, но… — Я остановился.
— Вам кажется странным, что Экройд пришел в ярость из-за таких пустяков?
— Да, пожалуй.
— Но такие ли это пустяки?
— Мы, конечно, не знаем, что это за бумаги, но Реймонд говорит…
— Оставим пока месье Реймонда.
Что вы скажете о ней?
— О ком?
О старшей горничной?
— Да, о старшей горничной, Урсуле Борн.
— Она кажется симпатичной девушкой, — с запинкой ответил я.
Пуаро повторил мои слова, но подчеркнул второе слово:
— Она кажется симпатичной девушкой.
Затем, немного помолчав, он вынул из кармана и протянул мне список, составленный инспектором.
— Взгляните, друг мой.
Вот сюда.
Проследив за указующим перстом Пуаро, я увидел, что против имени Урсулы Борн стоит крестик.
— Может быть, вы не заметили, мой друг, но в этом списке есть одно лицо, чье алиби никем не подтверждается.
Урсула Борн.
— Не думаете же вы?..
— Доктор Шеппард, я ничего не смею думать.
Урсула Борн могла убить мистера Экройда, но, признаюсь, я не вижу мотива, а вы?
Он пристально посмотрел на меня. Так пристально, что я смутился, и он повторил свой вопрос.
— Никакого мотива, — сказал я твердо.
Пуаро опустил глаза, нахмурился и пробормотал:
— Поскольку шантажист — мужчина, следовательно, это не она. — Но… — Я запнулся.
— Что? — Он круто повернулся ко мне.
— Что вы сказали?
— Ничего, только, строго говоря, миссис Феррар в своем письме упомянула человека, а не мужчину.
Но мы, Экройд и я, приняли это как нечто само собой разумеющееся.
Пуаро бормотал, не слушая меня:
— Но тогда, возможно… да, конечно, возможно, но тогда… Ах, я должен привести в порядок мои мысли!