Так вот, месье Пуаро открыл тайну загадочного убийства, в котором они были запутаны.
Князь Павел был исполнен благодарности.
— А булавку с изумрудом величиной с голубиное яйцо он ему подарил? — спросил я с издевкой.
— Об этом он ничего не говорил, а что?
— Ничего.
Просто мне казалось, что так принято.
Так, во всяком случае, бывает в детективных романах: у суперсыщика вся комната непременно усыпана рубинами, жемчужинами и изумрудами, полученными от благодарных клиентов королевской крови.
— Во всяком случае, очень интересно было слушать из его уст то, что рассказывается только в кулуарах, — самодовольно заметила моя сестра.
Я не мог не восхититься проницательностью месье Пуаро, который безошибочно выбрал из своей практики случай наиболее интересный для старой девы, живущей в деревне.
— А сообщил он тебе, действительно ли эта танцовщица — великая княжна? — осведомился я.
— Он не имел права, — внушительно ответила Каролина.
— И теперь, — заметил я, — он тебя купил на корню.
— Не будь вульгарен, Джеймс!
Где ты набираешься подобных выражений?
— Скорее всего, от единственного звена, соединяющего меня с миром, — от моих пациентов.
К сожалению, среди них нет особ королевской крови и таинственных танцовщиц.
— Ты стал очень раздражителен, Джеймс.
Печень, верно, не в порядке.
Прими-ка вечером пилюли.
Увидав меня в домашней обстановке, вы нипочем не догадались бы, что я — врач.
Назначением всех лекарств — и себе и мне — занимается Каролина.
— К черту печень, — сказал я с досадой.
— А об убийстве Экройда вы что ж, не говорили совсем?
— Ну, разумеется, говорили, Джеймс.
О чем еще у нас сейчас можно говорить?
Мне удалось вправить месье Пуаро мозги по некоторым пунктам, и он был очень мне признателен.
Сказал, что я — прирожденный детектив и у меня поразительная интуиция по части психических особенностей человеческой натуры.
— Каролина была в эту минуту до удивления похожа на кошку, всласть налакавшуюся сливок.
Казалось, она вот-вот замурлычет.
— Он очень много говорил о маленьких серых клеточках мозга и о том, как они работают.
У него самого, сказал он, они в превосходном состоянии.
— Ну, еще бы, — ядовито заметил я.
— Излишней скромностью он безусловно не страдает.
— Не люблю, когда ты говоришь пошлости, Джеймс.
Месье Пуаро считает так: нужно как можно скорее разыскать Ральфа и убедить его, что он должен пойти и дать показания.
Его исчезновение может произвести очень неблагоприятное впечатление на судебное расследование, говорит Пуаро.
— А ты ему что на это сказала?
— Я признала, что он прав, — важно отвечала Каролина.
— И со своей стороны сообщила ему, какие здесь уже пошли толки.
— Каролина, — спросил я резко, — ты рассказала месье Пуаро о том, что ты тогда подслушала в лесу?
— Конечно рассказала, — с довольным видом объявила Каролина.
Я вскочил и зашагал из угла в угол.
— Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что ты творишь? — воскликнул я.
— Ты затягиваешь петлю на шее у Ральфа Пейтена, это же ясно, как белый день!
— Вовсе нет, — невозмутимо возразила Каролина.
— Я очень удивилась, узнав, что ты не рассказал ему этого сам.
— Я сознательно не обмолвился об этом ни словом.
Я очень привязан к Ральфу.
— Я тоже.
Потому и считаю, что ты городишь чепуху.