Я не верю, что это дело рук Ральфа, и, значит, правда никак не может ему повредить, и мы должны оказывать месье Пуаро всяческую помощь.
Ну, подумай сам, ведь возможно, что в тот вечер Ральф был с этой самой девушкой, и тогда у него прекрасное алиби.
— Если у него прекрасное алиби, — возразил я, — тогда почему он не явится и не докажет это?
— Возможно, боится скомпрометировать девушку, — глубокомысленно заметила Каролина.
— Но если месье Пуаро удастся добраться до нее, он разъяснит ей, что это ее долг — прийти и очистить Ральфа от подозрений.
— Я вижу, ты уже сочинила целую романтическую небылицу.
Ты просто начиталась разной дряни, Каролина.
Я тебе давно это говорил.
— Я снова сел.
— Пуаро тебя еще о чем-нибудь спрашивал?
— Только о пациентах, которые были у тебя на приеме в то утро: сколько их и кто они?
— И ты смогла ему на это ответить?
Каролина превосходит всякое вероятие.
— А почему бы нет? — горделиво ответила моя сестра.
— Мне из окна виден вход в приемную.
И у меня превосходная память, гораздо лучше твоей.
— Да, куда уж мне, — пробормотал я машинально.
Моя сестра продолжала, загибая пальцы:
— Старуха Беннет — раз, мальчик с фермы, нарыв на пальце, — два, Долли Грейвс, с занозой, — три, этот американец, стюард с трансатлантического парохода, — четыре… Да, еще Джордж Эванс, со своей язвой, и наконец… — Многозначительная пауза.
— Ну?
Каролина закончила с торжеством, в лучшем стиле, прошипев, как змея, благо лишних «с» у нее всегда с избытком в запасе:
— Мисс Рассэл!
— Не понимаю, — сказал я лживо, — что у тебя на уме?
Почему бы мисс Рассэл и не зайти показать мне больное колено?
— Чушь! Колено! — изрекла Каролина.
— Как бы не так!
Не то ей было нужно.
— Каролина откинулась на спинку стула и многозначительно поглядела на меня, а когда Каролина многозначительно смотрит на вас — от этого никуда не деться…
— А что же? — спросил я.
Каролина вынуждена была признаться, что это ей неизвестно. — Но ему-то — я хочу сказать — месье Пуаро — известно. Он видит, что эта женщина себе на уме. Она подозрительна.
И, понимающе покачав головой, Каролина собрала вязанье и отправилась наверх — облачиться к обеду в лиловую шелковую блузку.
Я смотрел на огонь и обдумывал слова Каролины.
Действительно ли Пуаро приходил узнать о мисс Рассэл или это были обычные фантазии Каролины?
В то утро, во всяком случае, в поведении мисс Рассэл не было ничего подозрительного.
Хотя… Я вспомнил, как она расспрашивала о наркотиках, а потом перевела разговор на яды.
Но при чем это?
Экройд же не был отравлен.
И все-таки странно…
Сверху донесся голос Каролины:
— Джеймс, ты опаздываешь к столу!
Я подбросил угля в камин и покорно поднялся по лестнице: мир в доме дороже всего.
12.
За столом
Судебное расследование происходило в понедельник.
Я не собирался описывать его подробно — это было бы повторением изложенного.
По договоренности с полицией процедура была сведена к минимуму.
Я дал показания о причине смерти и примерном времени, когда она могла наступить.
Судья выразил сожаление по поводу отсутствия Ральфа Пейтена, но особенно этого не подчеркивал.
Потом Пуаро и я имели короткую беседу с инспектором Рэгланом.
Инспектор был настроен мрачно.