— Скверно, мистер Пуаро, — сказал он.
— Я пытаюсь быть объективным.
Я здешний, часто встречался с капитаном Пейтеном в Кранчестере и был бы рад, если бы он оказался невиновен, но дело выглядит скверно, что ни говори.
Если он ни в чем не виноват, почему он скрывается?
Против него имеются улики, но ведь он мог бы дать объяснения.
Почему он их не дает?
За словами инспектора крылось гораздо большее, чем я знал в то время.
Приметы Ральфа были сообщены во все порты и железнодорожные станции Англии.
Полиция была начеку.
Его дом в Лондоне находился под наблюдением, так же как и те дома, которые он имел обыкновение посещать.
Трудно было предположить, что Ральфу удастся ускользнуть при таких обстоятельствах.
При нем не было багажа и, как известно, не было и денег.
— Я не нашел никого, — продолжал инспектор, — кто видел бы Ральфа на станции в тот вечер, хотя тут его все знают и не могли бы не заметить.
Из Ливерпуля тоже ничего нет.
— Вы думаете, он отправился в Ливерпуль? — спросил Пуаро.
— Не исключено.
Звонок со станции за три минуты до отхода ливерпульского экспресса должен же что-нибудь означать?
— Да, если он не был сделан с целью сбить нас с толку.
— Это мысль! — с жаром воскликнул инспектор.
— Вы так объясняете этот звонок?
— Мой друг, — серьезно сказал Пуаро, — я не знаю.
Но вот что я думаю: разгадав этот звонок, мы разгадаем убийство.
— Вы и раньше это говорили. Я с любопытством посмотрел на Пуаро.
Он кивнул.
— Снова и снова возвращаюсь я к этому звонку, — буркнул он.
— А мне разговоры о звонке кажутся нелепыми, — сказал я.
— Я бы не стал заходить так далеко, — запротестовал инспектор, — но должен признаться, что, по-моему, месье Пуаро придает чрезмерное значение этому звонку.
У нас есть данные поинтереснее — отпечатки пальцев на кинжале, например.
В речи Пуаро вдруг резко проявился иностранец, как это случалось с ним всякий раз, когда он волновался.
— Месье инспектор, — сказал он, — берегитесь тупой… Comment dire? — маленькой улицы, которая никуда не ведет.
Инспектор Рэглан уставился на него в недоумении, но я был догадливее.
— Тупика, хотите вы сказать?
— Да, да, тупой улицы, которая никуда не ведет.
Эти отпечатки — они тоже могут никуда не вести.
— Не вижу, как это может быть, — ответил инспектор.
— Вы намекаете, что они фальшивые?
Я о таких случаях читал, хотя на практике с этим не сталкивался.
Но фальшивые или настоящие — они все-таки должны нас куда-нибудь привести!
Пуаро в ответ только развел руками.
Инспектор затем показал нам увеличенные снимки этих отпечатков и погрузился в технические объяснения петель и дуг.
— Признайте же, — сказал он, раздраженный рассеянным видом, с каким слушал его Пуаро, — что это чьи-то отпечатки, оставленные кем-то, кто был в доме в тот вечер.
Я снял отпечатки у всех живущих в доме, начиная с миссис Экройд и кончая судомойкой, и ни одни из них не совпадают.
— Вы снимали отпечатки и у меня, — заметил я сухо.
— Ну да.
И ни одни из отпечатков ничего не дали.
Таким образом, остаются две альтернативы: Ральф Пейтен или ваш таинственный незнакомец, доктор.
Когда мы доберемся до этой пары…
— Будет потеряно драгоценное время, — перебил Пуаро.
— Я вас не понимаю, месье Пуаро.
— Вы уверены, что вы сняли отпечатки у всех в доме, месье инспектор?