— Конечно.
— У всех без исключения?
— Решительно у всех.
— У живых и мертвых?
Инспектор не сразу понял, потом сказал с расстановкой:
— Вы думаете?
— Да, я думаю, — самодовольно сказал Пуаро, — что эти отпечатки на кинжале принадлежат самому мистеру Экройду.
Проверьте!
Тело еще не захоронено.
— Но почему?
Вы же не предполагаете самоубийства?
— О нет.
Убийца был в перчатках или завернул рукоятку во что-нибудь.
Нанеся удар, он взял руку своей жертвы и прижал пальцы к рукоятке кинжала.
— Но для чего?
— Чтобы еще больше запутать это запутанное дело, — пожал плечами Пуаро.
— Ну я этим займусь.
Но что подало вам такую мысль?
— Когда вы были так любезны показать мне рукоятку с отпечатками пальцев — я, признаюсь, ничего не понимаю в петлях и дугах, — но мне положение этих отпечатков показалось несколько неестественным: я бы не так держал кинжал при ударе.
А вот если закинуть руку через плечо за спину…
— Ну, — сказал инспектор, — это мысль.
Да, я этим займусь, только не очень надейтесь, что это вам особенно поможет.
Он говорил любезно, но несколько снисходительно.
Когда он ушел, Пуаро посмотрел на меня смеющимися глазами.
— В следующий раз я постараюсь помнить о его самолюбии.
Ну а теперь, что вы скажете о маленькой семейной встрече?
«Маленькая семейная встреча» произошла через полчаса в «Папоротниках»: во главе стола восседал Пуаро, словно председатель какого-то мрачного сборища.
Слуг не было, так что нас оказалось шестеро: миссис Экройд, Флора, майор Блент, молодой Реймонд, Пуаро и я.
Когда все собрались, Пуаро встал и поклонился.
— Месье, медам, я попросил вас собраться с определенной целью.
— Он помолчал.
— Для начала я хочу обратиться с горячей просьбой к мадемуазель Флоре.
Вы, мадемуазель, помолвлены с капитаном Ральфом Пейтеном.
Если он доверится кому-нибудь, то только вам.
Умоляю вас, если вам известно его местопребывание, убедите его не скрываться больше.
Минуточку, — остановил он Флору, которая хотела что-то сказать, — ничего не говорите, пока не подумаете хорошенько.
Мадемуазель, с каждым днем его положение становится для него опаснее.
Если бы он не скрылся, какими бы полными ни были улики против него, он мог бы дать им объяснение.
Но его молчание, его бегство — что они означают?
Только одно — признание вины.
Мадемуазель, если вы действительно верите в его невиновность, убедите его вернуться, пока не поздно.
Лицо Флоры побелело, как полотно.
— Пока не поздно… — пробормотала она.
— Послушайте, мадемуазель, — сказал Пуаро очень мягко, — вас просит об этом старый папа Пуаро, который много видел и много знает.
Я не пытаюсь поймать вас в ловушку, мадемуазель.
Но не могли бы вы довериться мне и сказать, где скрывается Ральф Пейтен?
Флора встала.
— Месье Пуаро, — сказала она и поглядела ему в глаза, — клянусь вам, клянусь всем, что есть для меня святого, я не знаю, где Ральф. Я не видела его и не получала от него никаких известий со… со дня убийства.
Она села.
Пуаро молча поглядел на нее, затем резко ударил ладонью по столу.