— В этом мы с вами расходимся.
Три мотива — не слишком ли много?
Я склонен думать, что, несмотря ни на что, Ральф Пейтен невиновен.
14.
Миссис Экройд
После вышеприведенного разговора дело, по моим впечатлениям, перешло в новую фазу.
Его можно разделить на две части, четко отличающиеся одна от другой.
Первая часть — от смерти Экройда вечером в пятницу до вечера следующего понедельника.
Это последовательный рассказ о всех событиях, как они раскрывались перед Пуаро.
Все это время я был рядом с Пуаро.
Я видел то, что видел он.
Я старался, как мог, угадать его мысли.
Теперь я знаю: мне это не удалось.
Хотя Пуаро показывал мне все свои находки — как, например, обручальное кольцо, он скрывал те существеннейшие выводы, которые он из них делал.
Как я узнал позднее, эта скрытность крайне характерна для него.
Он не скупился на предположения и намеки, но дальше этого не шел.
Итак, до вечера понедельника мой рассказ мог бы быть рассказом самого Пуаро.
Я был доктором Ватсоном этого Шерлока.
Но с понедельника наши пути разошлись.
Пуаро работал один.
Хотя я слышал о его действиях (в Кингз-Эббот все становится известным), но он уже не делился со мной своими намерениями.
Да и у меня были другие занятия.
Вспоминая этот период, я вижу перед собой что-то пестрое, чередующееся.
Все приложили руку к раскрытию тайны.
Это похоже на головоломку, в которую каждый вкладывал свой кусочек — кто-то что-то узнал, кто-то что-то открыл… Но на этом их роль и кончилась.
Только Пуаро смог поставить эти разрозненные кусочки на свои места.
Некоторые из этих открытий казались в тот момент бессмысленными и не относящимися к делу.
Вопрос о черных сапогах, например… Но это потом… Чтобы вести рассказ в хронологическом порядке, я должен начать с того, что утром в понедельник за мной прислала миссис Экройд. Так как час был очень ранний, а меня просили прийти немедленно, я тотчас кинулся в «Папоротники», ожидая найти ее при смерти.
Она приняла меня в постели — для сохранения декорума.
Протянула мне костлявую руку и указала на стул у кровати.
— Ну-с, миссис Экройд, что с вами? — спросил я бодро, поскольку именно этого пациент ждет от врача.
— Я разбита, — ответила миссис Экройд слабым голосом.
— Абсолютно разбита.
Это шок из-за смерти бедного Роджера, ведь реакция, как говорят, наступает не сразу.
Жаль, что врач в силу своей профессии не всегда может говорить то, что думает.
Меня так и подмывало ответить:
«Вздор!»
Вместо этого я предложил бром.
Миссис Экройд согласилась принимать бром.
Первый ход в игре был сделан.
Разумеется, я не поверил, что за мной послали из-за шока, вызванного смертью Экройда.
Но миссис Экройд физически неспособна подойти к делу прямо, не походив вокруг да около.
Зачем же я ей понадобился?
— А потом — эта сцена… вчера, — продолжала больная и замолчала, ожидая моей реплики.
— Какая сцена?
— Доктор! Неужели вы забыли?
Этот ужасный французишка… или он бельгиец? Ну, словом, сыщик.
Он был так груб со всеми нами!
Это меня совсем потрясло.
Сразу после смерти Роджера!