Я был поглощен выпалыванием одуванчиков, когда услышал предостерегающий крик, и какое-то тяжелое тело, просвистев у меня над ухом, упало к моим ногам.
Это была тыква.
Я сердито оглянулся.
Слева над забором появилась голова.
Яйцевидный череп, частично покрытый подозрительно темными волосами, гигантские усы, пара внимательных глаз.
Наш таинственный сосед — мистер Порротт.
Он рассыпался в извинениях:
— Тысячу раз прошу прощения, мсье.
Мне нет оправдания.
Несколько месяцев я выращивал тыквы.
Сегодня вдруг эти тыквы взбесили меня.
Я посылаю их — увы, не только мысленно, но и физически — куда-нибудь вдаль.
Хватаю ту, что побольше.
Бросаю через забор.
Мсье, я пристыжен.
Я прошу прощения.
Его извинения меня обескуражили.
Тем более что проклятый овощ не попал в меня.
Оставалось только пожелать, чтобы подобные упражнения нашего соседа не превратились в привычку, что вряд ли помогло бы укрепить нашу дружбу.
Странный этот человек прочел, казалось, мои мысли.
— О нет, — вскричал он, — не страшитесь!
Для меня это не привычка.
Но представьте себе, мсье, что человек трудился во имя некой цели, работал не покладая рук, чтобы иметь возможность удалиться на покой и заняться тем, о чем всегда мечталось. И вот он обнаруживает, что тоскует о прежних трудовых буднях, о прежней работе, от которой, казалось ему, он был так рад избавиться.
— Да, — задумчиво сказал я, — по-моему, это частое явление.
Взять, например, меня: год назад я получил наследство, которое давало мне возможность осуществить свою давнишнюю мечту.
Я всегда стремился поглядеть на мир, попутешествовать.
Наследство, как я сказал, получено год назад, а я все еще здесь.
— Цепи привычки, — кивнул наш сосед.
— Мы трудимся, чтобы достичь некой цели, а достигнув ее, чувствуем, что нас тянет к прежнему труду.
И заметьте, мсье, моя работа была интересна.
Интереснейшая работа в мире.
— Да? — не без любопытства спросил я.
Дух Каролины был силен во мне в эту минуту.
— Изучение природы человека, мсье!
Совершенно ясно — парикмахер на покое.
Кому секреты человеческой природы открыты больше чем парикмахеру?
— И еще у меня был друг — друг, который много лет не разлучался со мной.
Хотя его тупоумие иной раз меня просто пугало, он был очень дорог мне.
Его наивность и прямолинейность были восхитительны! А возможность изумлять его, поражать моими талантами — как мне всего этого не хватает!
— Он умер? — спросил я сочувственно.
— О нет.
Он живет и процветает, но — на другом полушарии.
Он теперь в Аргентине.
— В Аргентине! — вздохнул я завистливо.
Я всегда мечтал побывать в Южной Америке.
Я снова вздохнул и заметил, что мистер Порротт смотрит на меня с симпатией.
— Ну поскольку мы соседи, умоляю вас принять и презентовать вашей сестре мою лучшую тыкву.
Изящным движением он нырнул за забор и снова возник с гигантской тыквой в руках, которую я и принял с надлежащими изъявлениями благодарности.
— Поистине, — весело воскликнул он, — я не зря прожил это утро.
Я познакомился с человеком, который напоминает мне моего далекого друга.