Инспектор все еще недоумевал:
— Но если она была в спальне своего дяди, что тут такого?
Зачем бы она стала это скрывать?
— А! В том-то и вопрос.
Смотря по тому, что она там делала.
— Вы имеете в виду… деньги?
Но, черт побери, не мисс же Экройд взяла эти сорок фунтов!
— Я ничего не имею в виду.
Но вспомните: жизнь здесь была не из легких и для матери и для дочери.
Неоплаченные счета, постоянная нужда в карманных деньгах.
Роджер Экройд, как выясняется, был мелочен в денежных делах.
Девушка могла оказаться в тяжелом положении из-за сравнительно небольшой суммы!
И вот что произошло: она взяла деньги, стала спускаться по лестнице, услышала позвякивание стаканов и поняла, что Паркер направляется в кабинет. Если он увидит ее на лестнице, это покажется ему странным, и, когда денег хватятся, он вспомнит.
Она кидается к двери кабинета и даже берется за ручку, чтобы было видно, что она только что вышла оттуда. Появляется Паркер.
Она говорит ему первое, что приходит в голову, — повторяет распоряжение, отданное Экройдом раньше, и уходит.
— Но ведь потом-то она должна была понять, что от ее слов зависит многое? — возразил Рэглан.
— Что надо открыть правду?
— Потом, — холодно продолжал Пуаро, — мадемуазель Флора попала в трудное положение.
Ей ведь сказали, что ее требует полиция, обнаружен грабеж.
Ее первая мысль, естественно, о присвоенных ею деньгах, и она повторяет свою историю.
Затем узнает о смерти дяди. Она в панике. Падает в обморок.
А современные девушки не так-то легко падают в обморок.
Перед ней дилемма: либо не отступать от прежних показаний, либо признаться во всем.
А признаваться в воровстве молодой девушке нелегко — особенно перед теми, чьим уважением она дорожит.
— Я не верю! — Рэглан стукнул кулаком по столу, — И вы… вы давно это знали?
— Подозревал с самого начала, — признался Пуаро.
— Я был убежден, что мадемуазель Флора что-то скрывает.
Чтобы убедиться, я при докторе проделал опыт, о котором вам рассказал.
— И сказали при этом, что хотите проверить Паркера, — с горечью укорил я его.
— Но, мой друг, — начал оправдываться Пуаро, — иной раз надо же что-то сказать!
Инспектор встал.
— Нам остается одно, — заявил он, — тотчас допросить эту молодую особу.
Вы поедете со мной в «Папоротники», месье Пуаро?
— Разумеется.
А доктор Шеппард подвезет нас на своей машине.
Я охотно согласился…
Мы осведомились о мисс Экройд, и нас провели в гостиную; у окна сидели Флора и Блент.
— Здравствуйте, мисс Экройд, — сказал инспектор.
— Не могли бы мы побеседовать с вами наедине?
Блент тотчас встал и направился к двери.
— А в чем дело? — взволнованно спросила Флора.
— Не уходите, майор Блент.
Он может остаться, не правда ли? — обратилась она к инспектору.
— Как вам угодно, мисс, — сухо сказал инспектор, но я бы предпочел задать вам эти вопросы наедине; думаю, так будет лучше и для вас.
Флора пристально поглядела на него.
Я заметил, что она побледнела.
Она повернулась к Бленту:
— Я хочу, чтобы вы остались. Пожалуйста. Я очень вас прошу — независимо от того, что намерен сообщить нам инспектор, надо, чтобы вы услышали это тоже.
Рэглан пожал плечами.
— Ну, дело ваше.