Он ей нравится — между ними большая симпатия и взаимопонимание, но любит она не Ральфа Пейтена.
— Что вы мелете, черт побери! — воскликнул Блент.
Я заметил, как он покраснел под загаром.
— Вы были слепы, месье!
Но, пока на капитана Пейтена падает подозрение, она не может отречься от него — эта малютка умеет быть верной друзьям и долгу.
Я почувствовал, что мне пора вмешаться, чтобы помочь делу.
— Моя сестра говорила мне только вчера, — сказал я, — что Флора совершенно равнодушна к Ральфу.
А моя сестра никогда не ошибается в такого рода вещах.
Но Блент не обратил никакого внимания на мои слова.
Он повернулся к Пуаро:
— Вы действительно так думаете?.. — Он умолк в растерянности.
Он был из тех людей, которым не всегда легко облечь свою мысль в слова.
Пуаро этим недостатком не страдал.
— Если вы сомневаетесь, спросите ее сами, месье.
Или теперь… после этого случая с деньгами?.. — Вы можете предположить, — сердито фыркнул Блент, — что я поставлю ей это в вину?
Роджер всегда был тяжел в денежных делах.
Она запуталась и боялась сказать ему.
Бедная девочка!
Бедная, одинокая девочка!
— По-моему, мадемуазель Флора прошла в сад… — задумчиво пробормотал Пуаро.
— Я был неслыханным болваном, — сказал Блент отрывисто.
— Странный у нас произошел разговор — как в какой-нибудь из скандинавских пьес.
Но вы хороший человек, месье Пуаро.
Благодарю вас.
— И, пожав руку Пуаро так, что тот скривился от боли, Блент вышел через веранду в сад.
— Не таким уж неслыханным, а просто влюбленным болваном, — заметил Пуаро, осторожно растирая руку.
20.
Мисс Рассэл
Инспектор Рэглан перенес основательное потрясение.
Рыцарская ложь Блента обманула его не больше, чем нас.
На обратном пути он не переставая жаловался:
— Но ведь это меняет все дело, месье Пуаро.
Вы это понимаете?
— Да, видимо, так, да, полагаю, что так.
Но я, правду сказать, уже с некоторых пор об этом догадывался!
Инспектор Рэглан, для которого что-то прояснилось всего полчаса назад, молча покосился на него и продолжал:
— Все эти алиби — чепуха!
Полная чепуха!
Опять начинать сначала.
Узнать, что каждый из них делал с восьми тридцати до полдесятого, — вот от чего мы должны танцевать теперь.
Вы были правы по поводу этого Кента — мы его пока попридержим.
Он мог добраться до «Собаки и свистка» за четверть часа, если бежал сломя голову.
Возможно, что это его голос слышал мистер Реймонд, когда кто-то просил денег у мистера Экройда.
Но ясно одно — звонил доктору не он; станция в полмили от «Папоротников», в другом направлении, и в полутора милях от «Собаки и свистка», а он был в гостинице до четверти одиннадцатого.
А, к черту этот звонок — вечно мы на него натыкаемся!
— Да, — согласился Пуаро, — это любопытно.
— Хотя возможно, что звонил капитан Пейтен. Влез в окно, увидел своего дядю, заколотого кинжалом, испугался, что обвинят его, и убежал.
Это вполне возможно, не так ли?
— Но зачем ему было звонить?
— Подумал, что, может быть, старик еще жив, хотел поскорее вызвать к нему врача, но не выдавая при этом себя.