Она приложила палец к губам.
Щеки ее пылали от волнения.
— Здесь, — шепнула она, — Урсула Борн, старшая горничная из «Папоротников».
Она в ужасном состоянии, ей нужен месье Пуаро. Я сделала что могла — провела ее в столовую, дала ей чашку чаю. Просто сердце сжимается, на нее глядя. Урсула Борн сидела у стола, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. Она подняла голову. Глаза ее опухли от слез. — Урсула Борн… — пробормотал я. — Нет, — сказал Пуаро, подходя к ней. — Не Урсула Борн, дитя мое, не правда ли? Урсула Пейтен, миссис Ральф Пейтен?
22.
Рассказ Урсулы
Минуту или две девушка молча смотрела на Пуаро.
Потом, окончательно потеряв самообладание, кивнула и зарыдала.
Каролина кинулась к ней, обняла, похлопала по плечу.
— Полно, полно, дорогая, — принялась она утешать ее. — Все будет хорошо.
Вот увидите. Все образуется.
Несмотря на любопытство и любовь к сплетням, Каролина очень добра.
На минуту даже заявление Пуаро было забыто перед горем девушки.
Но вот Урсула выпрямилась, вытерла глаза.
— Как глупо, — пробормотала она.
— Нет, дитя мое, мы понимаем, что пришлось вам перенести за последние дни, — мягко сказал Пуаро.
— И вдруг я узнаю, что вам все известно, — сказала Урсула — Но откуда?
От Ральфа?
Я пришла из-за этого.
— Она вынула измятую газетную вырезку, и я узнал заметку Пуаро.
— Ральф арестован.
Значит, все бесполезно.
Мне незачем больше скрывать.
— Не всегда можно верить газетам, мадемуазель, — пробормотал Пуаро; у него был пристыженный вид.
— Но все-таки вам лучше быть откровенной; нам нужна правда.
Девушка посмотрела на него: она была в нерешительности.
— Вы не доверяете мне, — сказал Пуаро.
— И тем не менее вы ко мне пришли — Почему?
— Потому что я не верю… Ральф не мог этого сделать, — прошептала она.
— И еще потому, что вы очень умны, и узнаете правду, и еще… Мне кажется, что вы добрый.
— Это правда, — утвердительно закивал головой Пуаро — Слушайте, я искренне верю, что ваш муж невиновен, но дело развивается скверно.
Чтобы спасти его, я должен знать все, даже если в результате улики против него увеличатся.
Словом, расскажите мне все без утайки, все с самого начала, хорошо?
— Надеюсь, вы меня не выпроводите за дверь, — сказала Каролина, устраиваясь в кресле.
— Во-первых, я хочу знать, почему эта девочка разыгрывала из себя горничную?
— Разыгрывала? — переспросил я.
— Конечно.
Почему, дитя мое?
На пари?
— Чтобы жить, — отрезала Урсула.
И начала рассказ, который я изложу здесь своими словами.
Она была седьмым ребенком в семье обедневшего ирландского джентльмена.
После смерти отца дочерям пришлось задуматься о куске хлеба. Урсуле не нравилась профессия, единственно доступная для девушки без специального образования, — профессия гувернантки при маленьком ребенке, а практически няньки, и она решила стать горничной. Старшая ее сестра, которая вышла замуж за капитана Фоллиота, дала ей рекомендацию. (К ней-то я и обращался за справками, и причина ее смущения стала мне теперь ясна.) Но Урсуле было бы неприятно, если бы ее прозвали «барышней-горничной», тем более что поступила она на службу по рекомендации сестры, — ей хотелось доказать, что она на своем месте.
В «Папоротниках», несмотря на некоторую отчужденность, дававшую порой пищу для перемывания косточек, она зарекомендовала себя хорошо — была расторопна, добросовестна, умела.
— Мне нравилась моя работа, — объяснила она.
— И притом у меня оставалось много свободного времени.
А потом она встретилась с Ральфом Пейтеном, и между ними завязался роман, завершившийся тайным браком, на который она пошла, в сущности, против воли — Ральф убедил ее, что отчим не разрешит ему жениться на девушке без гроша за душой.
Лучше, говорил он, обвенчаться тайно и преподнести отчиму эту новость при более благоприятных обстоятельствах.
Так Урсула Борн стала Урсулой Пейтен.
Ральф заверял ее, что подыщет себе работу, расплатится с долгами и, получив возможность содержать жену и став независимым от отчима, раскроет тайну.