Поначалу я удивился, почему доктор Лайднер нанял ее для своей жены.
А потом понял, сколь для него важно, если заслуживающий доверия свидетель, чья профессиональная компетенция не вызывает сомнений, сможет уверенно заявить, что миссис Лайднер к тому времени, когда нашли ее тело, была мертва уже более часа, т.е. что она была убита как раз тогда, когда он сам это все могут подтвердить был на крыше.
В противном случае могли бы заподозрить, что он убил ее, когда вошел в комнату и якобы обнаружил тело. Однако об этом и речи не будет, если опытная медицинская сестра засвидетельствует, что миссис Лайднер мертва уже более часа.
Теперь я нашел объяснение и тому странному состоянию нервного напряжения, в котором пребывали в этом году все члены экспедиции.
С самого начала мне не верилось, что в этом повинна лишь миссис Лайднер.
Несколько лет все эти люди жили как одна счастливая семья.
По-моему, душевное состояние любого сообщества всегда зависит от его главы.
Доктор Лайднер, несмотря на свою мягкость, личность выдающаяся.
Его такт, его справедливость, его великодушие вот благодаря чему все чувствовали себя столь легко и непринужденно.
И если теперь все переменилось, то этим обязаны только ему, доктору Лайднеру.
Именно он, а не миссис Лайднер, повинен в том, что в экспедиции воцарились уныние и странная напряженность.
Неудивительно, что все чувствовали эту перемену и не понимали, в чем дело.
Внешне по-прежнему доброжелательный и общительный, доктор Лайднер теперь просто играл привычную роль.
На самом же деле он стал фанатиком, одержимым идеей убийства.
Теперь переходим ко второму преступлению.
Разбирая в конторе бумаги доктора Лайднера (мисс Джонсон взялась за эту работу по собственному почину, чтобы хоть чем-нибудь занять себя), она, должно быть, наткнулась на неоконченный черновик анонимного письма.
Можете себе представить, как она была ошеломлена!
Доктор Лайднер сам запугивает свою жену!
Она ничего не понимает.., она чувствует, что земля уходит у нее из-под ног.
В таком состоянии ее и застает мисс Ледерен.
В этот момент мисс Джонсон еще не подозревает доктора Лайднера в убийстве, но мои эксперименты с криками в комнатах миссис Лайднер и отца Лавиньи не прошли мимо ее внимания.
Если она слышала крик миссис Лайднер, значит, окно в ее комнате должно было быть открыто.
В тот момент это не показалось ей столь уж важным, но тем не менее она об этом не забывает.
Ее мысль продолжает работать, нащупывая истину.
Может быть, она намекает доктору Лайднеру, что знает о письмах, и видит его реакцию.
Но доктор Лайднер, думает она, не мог убить свою жену.
Он ведь все время находился на крыше.
И вот в тот вечер, когда она, стоя на крыше, размышляет об этом, внезапно ее осеняет догадка.
Она понимает, как была убита миссис Лайднер.
В этот момент к ней подходит мисс Ледерен.
И тут же ее любовь к доктору Лайднеру берет верх, и она пытается сделать вид, что ничего не произошло.
Мисс Ледерен не должна догадаться, какое чудовищное открытие она только что сделала.
Она нарочно отворачивается в другую сторону (к внутреннему двору) и произносит фразу, которая ей пришла в голову, когда она увидела, как отец Лавиньи идет по двору: Я поняла, как можно проникнуть внутрь
Больше она ничего не желает говорить.
Она, мол, должна хорошенько все обдумать.
Доктор Лайднер, с тревогой наблюдающий за ней, понимает, что она обо всем догадалась.
Она не в силах скрыть от него свой ужас, свое отчаяние.
Правда, пока она еще не выдала его, но сколько можно терпеть такую зависимость?
Убийство входит в привычку.
И доктор Лайднер ночью подменяет стакан воды стаканом с кислотой.
Он надеется, что все сочтут это самоубийством: несчастная женщина, повинная в смерти миссис Лайднер, не выдержала угрызений совести и наложила на себя руки.
Для убедительности доктор Лайднер прячет у нее под кроватью орудие убийства.
Неудивительно, что в предсмертной агонии мисс Джонсон отчаянно пытается сообщить то, что удалось ей узнать столь дорогой ценой.
Окно вот что сыграло роковую роль в убийстве миссис Лайднер. Не дверь, а именно окно.
Итак, все объяснилось, все стало на свои места. Безупречно, с психологической точки зрения.
Однако никаких доказательств у меня нет.
Решительно никаких.
Наступило молчание. Ужас переполнял нас.
Ужас и жалость.
Доктор Лайднер не шелохнулся, не издал ни звука.