Благодарю вас, мисс Ледерен, слабо улыбнулась она, а потом опустилась на кровать и, к моему великому удивлению, засыпала меня вопросами.
Говорю, к великому удивлению, ибо я с первого взгляда безошибочно почувствовала в миссис Лайднер настоящую леди.
А настоящие леди, по-моему, весьма редко проявляют любопытство к вашим личным делам.
Однако миссис Лайднер, казалось, поставила целью узнать обо мне всю подноготную.
Где я обучалась и давно ли это было.
Что привело меня на Восток.
Как случилось, что доктор Райли рекомендовал меня к ним.
Она поинтересовалась даже, бывала ли я в Америке и нет ли у меня там родственников.
Некоторые из ее вопросов показались мне в то время совершенно лишенными смысла, и только потом я поняла, почему она об этом спрашивает.
Внезапно настроение миссис Лайднер резко переменилось.
Она улыбнулась доброй, ясной улыбкой и сказала ласково, что очень мне рада и что ей будет хорошо со мною, она в этом уверена.
Не хотите ли подняться на крышу посмотреть закат? предложила она, вставая.
В эту пору он необыкновенно красив.
Я охотно согласилась.
Когда мы выходили из комнаты, она вдруг спросила: Скажите, когда вы ехали из Багдада, в поезде было много народу?
Мужчин, я имею в виду.
Я отвечала, что не приглядывалась особенно, но помню, видела вечером в вагоне-ресторане двух французов и еще компанию из трех человек, которые рассуждали о каком-то трубопроводе.
Она кивнула, и слабый звук сорвался с ее губ.
Мне показалось, это был вздох облегчения.
Мы вместе поднялись на крышу.
Миссис Меркадо сидела на парапете, а доктор Лайднер, наклонившись, разглядывал разложенные рядами камни и глиняные черепки.
Среди них были большие тяжелые камни, которые доктор Лайднер называл жерновами, и пестики, и каменные долота, и каменные топоры, и множество керамических горшков с таким диковинным узором, какого я в жизни не видывала.
Идите сюда, позвала нас миссис Меркадо.
Ах, как красиво, как необыкновенно красиво, правда?
Закат и впрямь был необыкновенно живописен, Хассани, весь пронизанный лучами заходящего солнца, напоминал какой-то сказочный город, а Тигр, сверкающий меж пологих, широко раскинувшихся берегов, завораживал своей волшебной красотой.
Восхитительно, да, Эрик? сказала миссис Лайднер.
Доктор окинул окрестности рассеянным взглядом. Да-да, пробормотал он задумчиво и снова принялся перебирать черепки.
Археологов интересует только то, что у них под ногами, заметила миссис Лайднер с улыбкой.
Небеса для них не существуют.
Миссис Меркадо хихикнула:
О да! Они все такие чудаки. Да вы и сами скоро убедитесь в этом, мисс Ледерен.
Она помолчала. Здесь все так рады вашему приезду, добавила она.
Мы ужасно тревожились за вас, Луиза, дорогая.
Неужели? язвительно поинтересовалась миссис Лайднер.
О да!
Вы ведь в самом деле не совсем здоровы, правда?
Взять хотя бы эти ваши страхи, да и все прочее тоже Знаете, когда говорят: Это просто нервы, я всегда думаю, а что может быть хуже этого?
Ведь нервы это же стержень, на котором держится весь наш организм, правда ведь?
Ах ты кошечка, изумилась я про себя.
Вам более нет нужды тревожиться обо мне, Мари, сухо заметила миссис Лайднер.
Теперь эти заботы возьмет на себя мисс Ледерен.
Конечно, конечно, бодро откликнулась я.
О, я уверена, теперь все будет прекрасно, щебетала миссис Меркадо.
Мы все время думали, что миссис Лайднер надо бы показаться доктору, во всяком случае, принять хоть какие-то меры.
Нервы у нее просто никуда. Правда, Луиза, дорогая?
Настолько никуда, что, сдается мне, я действую на нервы вам! насмешливо бросила миссис Лайднер, Нельзя ли поговорить о чем-нибудь другом? Будто ничего нет более интересного, чем мое несчастное здоровье!
Вот тут я поняла, что миссис Лайднер из тех, кто легко наживает врагов.
В ее тоне было столько холодного презрения (не подумайте, что я виню ее за это!), что болезненно-бледное лицо миссис Меркадо вспыхнуло румянцем.
Бедняжка пыталась еще что-то сказать, но миссис Лайднер уже отвернулась и направилась к мужу, на другой конец крыши.
Думаю, он не слышал, как она подошла, и только когда она положила руку ему на плечо, он сразу поднял глаза.