Взгляд у него был нежный и какой-то жадно-ищущий.
Миссис Лайднер ласково кивнула ему.
Он взял ее под руку, они постояли у парапета, а потом пошли к лестнице и стали спускаться вниз.
Как он ей предан, вы заметили? вздохнула миссис Меркадо.
Да, сказала я.
Любо посмотреть!
Миссис Меркадо искоса бросила на меня испытующий взгляд.
Что же все-таки такое с миссис Лайднер, как по-вашему? спросила она, понизив голос.
О, я думаю, ничего серьезного, сообщила я ей бодро.
Видимо, небольшое нервное истощение, только и всего.
Она сверлила меня взглядом, как тогда, за чаем.
Вы специализируетесь в психиатрии, да? огорошила она меня вдруг.
О нет! отвечала я.
Почему вы так подумали?
Миссис Лайднер с большими странностями.
Разве доктор Лайднер не говорил вам? сказала она после минутного колебания.
Терпеть не могу, когда сплетничают о моих пациентах.
Но, с другой стороны, опыт подсказывает, что вытянуть правду из родственников больного зачастую бывает очень трудно. А блуждая в потемках, не зная истинного положения вещей, просто невозможно помочь пациенту.
Другое дело, когда за больным наблюдает доктор, который дает медицинской сестре точные указания.
Но в данном-то случае доктора и в помине нет.
К доктору Райли Лайднеры никогда не обращались.
И я совсем не уверена, что доктор Лайднер откровенен со мной.
Довольно часто мужчины бывают, к их чести надо сказать, весьма сдержанны насчет своих семейных дел.
Что до меня, то чем больше я буду знать, тем легче мне будет помочь миссис Лайднер.
Миссис Меркадо (мне она представляется не иначе как в образе этакой хищной кошечки) до смерти хотелось поболтать, я это сразу поняла.
А меня, честно признаться, разбирало профессиональное, да и, что греха таить, просто женское любопытство.
Да, если угодно, я любопытна.
Насколько я поняла, миссис Лайднер немного не в себе последнее время
Миссис Меркадо издала какой-то неприятный смешок.
Немного не в себе?
Как бы не так!
Да она всех нас напугала до полусмерти.
То ей мерещатся пальцы они стучат к ней в окно, то чья-то рука, то мертвое лицо, прижатое к стеклу. Она будто бы бросается к окну, а там уже никого нет. Тут хоть у кого мороз по коже пойдет!
Может быть, кто-то разыгрывает ее? предположила я.
О нет, ей все это просто мерещится.
А дня три назад мы как раз обедали в деревне, это, наверное, в миле отсюда, вздумали вдруг палить из ружья, так она как вскочит, как закричит Мы чуть с ума не сошли.
А доктор Лайднер бросился к ней.., смех один: только и твердил: Ничего не случилось, дорогая, все хорошо, дорогая.
Вы-то небось знаете, мужчины очень часто потворствуют вот таким истерическим припадкам.
И напрасно.
Только хуже делают.
Ну, разумеется, если это действительно истерика, сдержанно заметила я.
Ну а что же еще, как не истерика?
Я молчала, ибо сказать мне было нечего.
Что-то здесь не так.
Когда нервическая особа в ответ на выстрелы поднимает крик, тут нет ничего удивительного.
А вот лицо за окном, рука это нечто совсем иное.
Как мне представлялось, возможно, одно из двух: или миссис Лайднер просто сочиняет все это (как дети, стараясь привлечь к себе всеобщее внимание, придумывают то, чего не было и быть не может), или же это чьи-то дурацкие шутки.
Какому-нибудь юному джентльмену, вроде мистера Коулмена, здоровому и начисто лишенному воображения, шуточки такого рода могут казаться весьма забавными.
Пожалуй, надо последить за ним, подумала я.
Человека с расстроенными нервами эти глупые проделки могут напугать до потери сознания.