Она, наверное, и не догадывается, на какую бессмысленную жестокость могут толкнуть женская ревность и ненависть и как мало надо, чтобы разжечь эти чувства.
Но тут же я сказала себе: Эми Ледерен, ты непроходимая дуреха.
Ведь миссис Лайднер не дитя.
Ей скоро сорок, и она, наверное, не хуже тебя знает жизнь.
Тем не менее интуиция говорила мне, что жизни-то она скорее всего и не знает.
Во всяком случае, вид у нее был именно такой не от мира сего.
Интересно, как складывалась ее жизнь.
Ведь за доктора Лайднера она вышла замуж всего два года назад.
А по словам миссис Меркадо, ее первый муж погиб почти двадцать лет назад.
Посидев немного подле нее с книгой, я пошла мыть руки перед ужином.
Подавали превосходно приготовленный карри.
Спать все разошлись рано, чему я обрадовалась, ибо чувствовала, что изрядно устала за этот день.
Доктор Лайднер проводил меня в мою комнату хотел убедиться, что я хорошо устроена.
Он сердечно пожал мне руку и пылко сказал:
Вы ей понравились, миссис Ледерен.
Она почувствовала к вам расположение.
Я так рад.
Уверен, теперь все будет хорошо.
Его пылкость показалась мне почти мальчишеской.
Я и сама понимала, что пришлась по душе миссис Лайднер, и была рада этому.
Однако уверенности доктора Лайднера я не разделяла.
За всем этим что-то кроется, думала я, чего, возможно, и он не знает.
Я остро ощущала это что-то оно как бы витало в воздухе.
Постель у меня оказалась вполне удобной, однако спала я не слишком хорошо.
Сомнения не оставляли меня.
В голове вертелись строчки из стихотворения Китса, которое меня заставляли заучивать в детстве.
Какие-то слова выпали из памяти, и это не давало мне покоя.
Я всегда ненавидела это стихотворение, наверное, потому, что меня принуждали его учить, а мне так не хотелось.
А вот тут, проснувшись вдруг среди ночи, я впервые почувствовала красоту этих строк.
Зачем, о рыцарь, бродишь ты, печален.., как там дальше?., бледен, одинок. У меня перед глазами вставало лицо рыцаря.., или нет, не рыцаря, а мистера Кэри.., мрачное, напряженное, темное от загара, оно напоминало лица тех несчастных юношей, которых мне, еще девочке, приходилось видеть во время войны. Мне стало жаль его.., а потом я снова уснула. Мне снилась La Belle Dame sans merci в образе миссис Лайднер, она поникла в седле, с вышиванием в руках.., потом лошадь споткнулась.., а кругом были все кости, кости, покрытые воском Я проснулась, вся дрожа, мурашки бегали у меня по спине. Впредь никогда не стану есть карри на ночь.
Глава 7
Человек за окном
Вероятно, лучше сразу повиниться в том, что в моем повествовании отсутствуют приметы местного антуража.
В археологии я ничего не смыслю и не уверена, что хочу ликвидировать этот пробел в моем образовании.
Возиться с тем, что погребено, с чем давно покончено, представляется мне занятием довольно бесцельным.
Мистер Кэри сказал мне как-то, что археолог должен быть наделен особой страстью, чего у меня нет и в помине. Не сомневаюсь, что он совершенно прав.
В первое же утро мистер Кэри спросил, не хочу ли я посмотреть дворец, который он.., эскизный план которого кажется так? он вычерчивает.
Хотя, признаться, никак не возьму в толк, как можно представить себе то, что существовало много сотен лет назад!
Разумеется, я с готовностью согласилась и, по правде сказать, была даже немного взволнована ведь этому дворцу почти три тысячи лет.
Интересно, какие же были дворцы в древние времена, похожи ли они на те, что я видела в гробнице Тутанхамона в стенных росписях.
Каково же было мое удивление, когда вместо дворца мне показали просто кучи земли и стены фута два высотой и все!
Мистер Кэри пустился объяснять: здесь был огромный двор, а здесь покои, вот лестница наверх, вот комнаты, которые выходили во внутренний двор.
Интересно, откуда он все это взял, думала я, но вслух, разумеется, ничего не сказала с моей стороны это было бы невежливо.
Однако какое жестокое разочарование постигло меня!
Раскопки показались мне просто кучами земли ни мрамора, ни золота, ничего мало-мальски примечательного. Если дом моей тетки в Криклвуде когда-нибудь рухнет от старости, уверяю вас, развалины будут выглядеть куда более живописно!
А эти древние ассирийцы, или как их там, ведь они называли себя царями.
Поводив меня по своему дворцу, мистер Кэри передал меня с рук на руки отцу Лавиньи.
Этого человека я немного побаивалась как-никак монах, да к тому же иностранец. И голос у него какой-то замогильный. Однако он оказался на редкость добродушным, хотя и несколько рассеянным.
Порой у меня возникало странное чувство, что он почти так же чужд всей этой археологии, как и я.
Миссис Лайднер потом объяснила мне все.