Трудно вообразить себе что-нибудь более отвратительное, чем эти оранжево-красные ногти, подумала я.
Миссис Лайднер принесла с собой разбитое вдребезги небольшое и очень тонкое блюдо и начала осторожно соединять осколки.
Понаблюдав за ней минуту-другую, я спросила, не могу ли чем-нибудь помочь ей.
О да, работы тут на всех хватит!
Она принесла еще целую коробку битой керамики, и мы принялись за дело.
Я довольно быстро наловчилась склеивать черепки, и миссис Лайднер похвалила меня.
Она не знает, что у всех медицинских сестер проворные пальцы.
Все так усердно работают, прощебетала миссис Меркадо, что я чувствую себя ужасной лентяйкой.
Да я и в самом деле лентяйка.
Ну и на здоровье! обронила миссис Лайднер с безучастным видом.
В двенадцать подали ленч.
Затем доктор Лайднер и мистер Меркадо принялись очищать керамику. Они поливали черепки раствором хлорноватой кислоты.
Один из горшков после обработки приобрел великолепный синий цвет, на другом проступил изумительный рисунок рогатые бычьи головы.
Это было прямо как в сказке!
Вековой слой грязи, который, кажется, ничто не возьмет, как по волшебству, вдруг закипал, пенился и сходил прочь.
Мистер Кэри и мистер Коулмен отправились на раскопки, мистер Рейтер пошел к себе в фотолабораторию.
А ты чем займешься, Луиза? ласково обратился доктор Лайднер к жене.
Может быть, отдохнешь немного?
Видимо, миссис Лайднер в это время обычно ложилась отдохнуть.
Да, пожалуй, полежу часок.
Потом немного погуляю.
Хорошо.
Мисс Ледерен, я думаю, не откажется составить тебе компанию?
Конечно, с готовностью отозвалась я.
Нет-нет, поспешно возразила миссис Лайднер. Я пойду одна.
Не то мисс Ледерен подумает, что ей вменили в обязанность не спускать с меня глаз.
О, но я с большим удовольствием начала я.
Нет, в самом деле, вам лучше остаться, сказала она твердо, почти повелительно.
Иногда мне нужно побыть одной.
Просто необходимо.
Настаивать я, разумеется, не стала и пошла к себе в комнату, чтобы тоже вздремнуть немного. Странно, думала я, что миссис Лайднер, одержимая постоянными страхами, решается гулять одна.
Когда в половине четвертого я вышла во двор, там не было ни души, если не считать маленького мальчика-араба, который мыл керамическую посуду в большом медном тазу, и мистера Эммета, который сортировал ее.
Когда я подошла к ним, в воротах показалась миссис Лайднер.
Такой оживленной я еще никогда ее не видела.
Глаза у нее сияли. Она была возбуждена, почти весела.
Из лаборатории вышел доктор Лайднер и направился к ней.
Он нес большое блюдо, на котором были изображены рогатые бычьи головы.
Доисторические пласты необычайно богаты археологическими находками, сказал он.
До сих пор нам очень везло.
Найти эту гробницу в самом начале сезона редкая удача.
Единственный, кто имеет основания быть недовольным, это отец Лавиньи.
Пока мы нашли всего лишь несколько табличек.
Кажется, он и их еще не обработал, сказала резко миссис Лайднер.
Возможно, он выдающийся эпиграфист, но не менее выдающийся лентяй.
Спит чуть не целый день.
Жаль, упустили Берда, сказал доктор Лайднер.
А отец Лавиньи поражает меня, мягко говоря, неортодоксальностью, хотя, разумеется, я бы не взял на себя роль компетентного судьи в этом деле.
Некоторые его переводы меня, чтобы не сказать больше, удивляют.
А надписи вот на этом камне? Я совсем не уверен, что отец Лавиньи тут прав. Впрочем, ему виднее.
После чая миссис Лайднер спросила меня, не хочу ли я прогуляться с нею к реке.