Наверное, она боится, подумала я, что ее давешний решительный отказ взять меня с собой огорчил меня.
Мне не хотелось, чтобы она считала меня слишком обидчивой, поэтому я тотчас согласилась.
Вечер выдался великолепный.
Тропинка, вьющаяся по ячменному полю, привела нас в цветущий фруктовый сад, через который мы вышли к Тигру.
Слева виднелся Тель-Яримджах, откуда доносилось характерное монотонное пение.
Справа вращалось большое мельничное колесо, ритмичный плеск которого поначалу раздражал меня, но потом стал даже приятен, он будто убаюкивал.
За мельницей виднелась деревня, где жили рабочие.
Красиво, правда? сказала миссис Лайднер.
Да, такая мирная картина!
Удивительно, в какую глушь меня забросила судьба.
Глушь, эхом повторила миссис Лайднер.
Да, здесь, во всяком случае, чувствуешь себя в некоторой безопасности.
Я бросила на нее внимательный взгляд. Но она, видимо, произнесла это как бы про себя, забыв на миг о моем присутствии. Она не подозревала даже, как выдает себя этими словами.
Мы пошли обратно.
Внезапно миссис Лайднер сжала мне руку с такой силой, что я чуть не вскрикнула.
Кто это?
Что он делает?
Совсем недалеко от нас, там, где тропинка вплотную подходит к нашему дому, стоял незнакомец.
Одет он был как европеец. Встав на цыпочки, он старался заглянуть в окно.
Оглянувшись и увидев, что мы наблюдаем за ним, он сразу отпрянул от окна и пошел нам навстречу.
Миссис Лайднер еще крепче сжала мне руку.
Мисс Ледерен, прошептала она, мисс Ледерен
Успокойтесь, дорогая, все хорошо, сказала я твердо.
Незнакомец поравнялся с нами и прошел мимо.
Увидев, что это араб, миссис Лайднер с облегчением вздохнула и выпустила мою руку.
Господи, да это же араб, прошептала она.
И мы пошли своей дорогой.
Проходя мимо дома, я бросила взгляд на окна.
Они были зарешечены и располагались довольно высоко, гораздо выше, чем те, что выходили во двор, так что заглянуть внутрь было невозможно.
Должно быть, любопытный прохожий, сказала я.
Миссис Лайднер кивнула.
Наверное.
А я было подумала, что
Она осеклась.
Что? Что она подумала, спрашивала я себя.
Кажется, все бы отдала, лишь бы узнать!
Но кое-что я все-таки поняла: миссис Лайднер боится какого-то совершенно определенного человека, человека из плоти и крови.
Глава 8
Тревожная ночь
Не знаю, право, что и рассказать о событиях первой недели моего пребывания в Тель-Яримджахе.
Оглядываясь назад теперь, когда я уже все знаю, я вижу довольно много мелких деталей, свидетельствующих о том, насколько слепа я была в те дни.
Однако в интересах точности изложения буду пытаться рассматривать события с тех позиций, на каких я находилась в то время, когда меня, сбитую с толку, подавленную, все сильнее мучило подозрение, что здесь дело Нечисто.
Во всяком случае, могу смело утверждать, что необъяснимое чувство напряженности и скованности отнюдь не плод моей фантазии. Им были охвачены все.
Даже Билл Коулмен, не отличавшийся ни чувствительностью, ни тонкостью, сказал как-то: Эта экспедиция! До чего она мне на нервы действует!
Ходят все точно в воду опущенные. А что, здесь всегда так?
Обращался он к Дэвиду Эммету.
Мистер Эммет с самого начала вызвал у меня симпатию; я сразу поняла, что его молчаливость отнюдь не означает отсутствия у него симпатии к людям.
Меня в нем подкупала какая-то удивительная твердость духа и надежность. Что же до остальных, Бог знает, чего от них ждать
Нет, возразил он мистеру Коулмену.
В прошлом году такого не было.