Кажется, мне удалось немного рассеять ее страхи, и я отправилась на поиски доктора Лайднера, чтобы передать ему наш разговор.
Рад, что она все рассказала вам, сказал он просто.
Ее состояние страшно тревожит меня.
Все эти стуки и мертвые лица конечно же чистейшая фантазия.
Не знаю, право, как все-таки быть.
А вы сами-то что об этом думаете?
Что-то в его тоне насторожило меня, однако я ответила без промедления:
Вполне возможно, что письма эти чья-то жестокая и злобная шутка.
Да, весьма вероятно.
Но как же все-таки быть?
Эта история буквально сводит ее с ума.
Просто не знаю, что придумать.
К сожалению, я тоже не знала.
Мне вдруг пришло в голову, что здесь не обошлось без женщины.
Ведь письма, похоже, написаны женской рукой.
Невольно я подумала о миссис Меркадо.
Допустим, она случайно узнает тайну первого брака миссис Лайднер.
Почему бы ей не потешить свою злобу?
Мне не хотелось посвящать мистера Лайднера в свои догадки.
Никогда не знаешь, как человек воспримет твою версию.
Ну что же, бодро заключила я. Будем надеяться на лучшее.
Мне кажется, миссис Лайднер должна чувствовать себя гораздо спокойнее, хотя бы уже потому, что открыла мне свою тайну.
Знаете, так всегда бывает.
Если замыкаешься в себе со своей болью и страхом, это неизбежно приводит к нервному срыву.
Очень рад, что она все рассказала вам, повторил он.
Это хороший знак.
Стало быть, вы ей понравились и она доверяет вам.
Однако что же все-таки предпринять? Ума не приложу.
У меня так и вертелось на языке спросить его, почему бы об опасениях миссис Лайднер не намекнуть осторожно местной полиции. Как обрадовалась я впоследствии, что не задала ему этого вопроса!
В тот же день произошел один довольно странный случай.
Назавтра мистер Коулмен собирался в Хассани за деньгами для рабочих.
Он хотел прихватить наши письма, чтобы успеть к авиапочте.
Обычно эти письма лежали на подоконнике в столовой, в деревянном ящичке.
Вечером мистер Коулмен принялся разбирать их, складывать стопками и перевязывать резинкой.
Вдруг он громко хмыкнул.
Что случилось? спросила я.
Он с усмешкой протянул мне конверт.
Опять наша Прекрасная Луиза! По-моему, у нее не все дома.
Вы только посмотрите на этот адрес! Сорок вторая улица, Париж, Франция.
Какая-то ерунда, а? Как по-вашему?
Может, вы сходите к ней, спросите, что она себе думает?
Она только что ушла спать.
Я взяла письмо, сбегала к миссис Лайднер, и она исправила адрес.
Ее почерка я раньше не видела и удивилась он показался мне знакомым.
Я тщетно пыталась вспомнить, где я могла его видеть? И вдруг среди ночи меня осенило: он чрезвычайно похож на почерк, которым написаны анонимные письма, только, пожалуй, чуть крупнее и небрежнее.
Что же получается? думала я.
Неужели миссис Лайднер сама пишет эти письма?
А доктор Лайднер, кажется, подозревает это
Глава 10
В субботу пополудни