То, что он носит другое имя, очевидно.
Как и то, что он мог сделать карьеру.
В качестве монаха ордена Peres Blanes? спросил с сомнением доктор Райли.
Согласен, звучит немного не правдоподобно, признался Пуаро.
Но мы не должны сбрасывать со счетов такую возможность.
Правда, у нас имеются в запасе и другие версии.
Молодые люди? подхватил Райли.
Если хотите знать мое мнение, на первый взгляд можно заподозрить только одного из них.
Кого же?
Карла Рейтера.
Вообще говоря, ничего дурного о нем не скажешь, но, учитывая данные обстоятельства, не следует забывать, что у него подходящий возраст, у него немецкое имя, он здесь впервые, и, наконец, у него имелись все условия Ему надо было только выйти из фотолаборатории, пересечь двор, совершить свое черное дело и, пока двор пуст, вернуться обратно.
А если бы кто-то заглянул в лабораторию и увидел, что его там нет, он всегда мог бы сказать, что был в темной комнате.
Я ни на чем не настаиваю, но уж если подозревать кого-либо, то, несомненно, именно его.
Мосье Пуаро, который, казалось, не разделяет уверенности доктора Райли, глубокомысленно покачал головой.
Да, сказал он с сомнением в голосе, подозрения в первую очередь падают на него, но все не так-то просто.
Давайте вернемся к этому разговору позже.
А сейчас я бы хотел, если можно, осмотреть место преступления.
Разумеется.
Доктор Лайднер пошарил у себя в карманах и взглянул на доктора Райли.
Ключ взял капитан Мейтленд.
Мейтленд отдал его мне, сказал Райли, доставая ключ. Ему пришлось уехать опять что-то там с курдами.
Вы не против.., если я не.., может быть, мисс Ледерен с трудом проговорил доктор Лайднер.
Конечно, конечно, пришел ему на помощь Пуаро.
Я очень понимаю.
Менее всего мне хотелось бы тревожить вас без надобности.
Если вы будете столь любезны, мисс Ледерен, и проводите меня
Непременно, сказала я.
Глава 17
Пятно на ковре
Тело миссис Лайднер увезли в Хассани для вскрытия, а в остальном в комнате ее ничего не переменилось.
Здесь было так мало вещей, что полиция быстро все осмотрела.
Справа от двери стояла кровать.
Напротив входа два запертых на засовы окна, глядящих на дорогу и поле.
Между ними простой дубовый стол с двумя выдвижными ящиками, который служил миссис Лайднер туалетным столиком.
Слева от входа на крючках, вбитых в стену, висела одежда в холщовых мешках и стоял сосновый комод, а сразу у двери умывальник.
Середину комнаты занимал большой дубовый стол с чернильницей и промокательной бумагой.
На нем же лежал и кожаный чемоданчик, тот самый, в котором мадам Лайднер хранила анонимные письма.
На окнах висели короткие занавески из белой в оранжевую полоску ткани местного производства.
Пол каменный, кое-где коврики из козлиных шкур два узеньких коричневых с белым лежали у окон и перед умывальником, а один побольше и получше качеством, белый с коричневым, между кроватью и большим столом.
В комнате не было ни стенных шкафов, ни алькова, ни длинных занавесок словом, ничего такого, где можно было бы спрятаться.
Кровать простая, железная, накрытая стеганым ситцевым одеялом.
И только три подушки поражали своей роскошью пышные, из легчайшего пуха.
Таких подушек ни у кого, кроме миссис Лайднер, не было.
Доктор Райли сухо, в нескольких словах, объяснил, что тело миссис Лайднер нашли на коврике у кровати.
Она лежала вот так. Может быть, вы будете так любезны и покажете, мисс Ледерен? кивнул он мне.
Мне что!
Опустившись на пол, я легла так, как лежала миссис Лайднер, когда мы ее нашли.
Лайднер только приподнял ей голову, сказал доктор Райли.
Я дотошно расспрашивал его тело он, очевидно, не трогал.
Кажется, все ясно, пробормотал Пуаро.